Лярва

в богом забытом мире
в красном углу потемнел и затёрся нимб.
сосед колотит чай и жену наверху в квартире,
я живу под ним.
жена исчезает, не успели сойти побои,
в ломбарде лежит кольцо.
день ото дня мрачнеет рябое
соседа лицо.

со временем звуки меняются наверху.
я прислушиваюсь и слышу:
будто по полу что-то тяжёлое волокут.
может, просто скребутся мыши
или ветер треплет черепицы лоскут
на старой крыше.

по дому шепчут, мол, у него поселился змей,
ползает, застревая в коридорной развилке.
из-за такого сожителя сосед лишь крепче и злей
прикладывается к бутылке.
сплетням глупым не верю я и смеюсь:
не искуситель ли?
но всё чаще звучит из тревожно скривлённых уст:
«мы слышали» и «мы видели».

змей растёт.
по стенам подъездным ползёт слизь-молва,
и каждый словоохотливый рот
повторяет историю в красках и сызнова.
ширится, крепнет ползучий гад,
тушу свою без конца взад-вперёд ворочает.
сыплется штукатурка с потолка
среди ночи,

я боюсь. всё стихает однажды к утру:
скорая, санитары, носилки,
непривлекательный труп
после синьки.
стало спокойно с тех пор у нас,
в доме по стояку гладь да тишь.
пока я внезапно в поздний вечерний час
у себя в квартире не слышу знакомое «ш-ш-ш»…