Луна над крышей

1

Над крышей человек считает луны,
в чем видит содержанье отраженья,
и через отраженье разрушенья
приходит к разрушенью содержанья
поступков, заключенных в скобки плена.
Из клина прорастает стайка трещин,
на них голодный пес глаза таращит;
расколотый чурбан прохожий тащит
и будущим согретым домом тешит
себя. А на дворе мороз и солнце.
«Чудесный день!» – кричу ему. «Спасибо», –
он отвечает мне и полотенцем
размахивает в воздухе крикливом.

2

Проходят луны по двору, но снега
не растопить беззвучным придыханьем.
Продрогший человек слагает сагу,
которую заносит на бумагу,
хранящуюся в недрах сеновала,
и издали манит меня невольно.
Я подхожу. Собака, недовольно
оскалив зубы, смотрит на калитку,
которую я прохожу, не тронув,
и поднимаюсь медленно на крышу,
где молча человек сидит. Я слышу,
он шепчет: «Посмотрите, вон прохожий».
«Я вижу», – что еще ему ответить,
когда на свете всё одно и то же,
и слишком мало разного на свете.
Вот, разве, солнце. Но оно уходит
за крышу, на которой мы не слышим,
как обволакивает снег собаку,
и та скулит. Мы отдаем дань веку,
прищурив индевеющие веки,
протягивая пристальные руки
к фрагментам темпераментных ферментов,
показанных в журнале популярном
под рубрикою «Новости науки».

3

Куда как чуден создан свет! Подумай,
и ум вскружится от избытка мыслей,
но никогда от недостатка. Сумма
всех наблюдений, словно в каше масло,
которым, верно, мало что испортишь,
но также ничему и не поможешь.
А что до счета лун, то тут, похоже,
с наскоку не особенно поспоришь.