Беневша - 26

                26 глава.

Казалось бы, радоваться надо. Но вскоре в размеренную жизнь дома
ворвалась тревога. Жених, Шамиль, оказался парнем ревнивым и
подозрительным. Узнав, что в доме живет молодой парень, да еще и
Марьям носит ему еду в поле, он закипел. Сначала он попытался
выяснить у самой Марьям:
 - Что это ты к тому батраку бегаешь? Пусть сам идет, коли есть
хочет! Не дело это, девушке на выданье.
 Марьям смутилась, опустила глаза:
 - Он весь день один на солнцепеке, мать велела. И он не батрак…
Он помощник отцу.
 - Помощник! -фыркнул Шамиль. – Знаем мы этих помощников! Люди
болтать начнут. Не нравится мне это.
 Марьям молчала, упершись взглядом в землю. Ее молчание разозлило
Шамиля еще больше.
 Не добившись толку от невесты, он пожаловался своей матери. А та,
женщина бойкая и с языком, на следующий же день явилась к Хаве.
Уселась на подушку, поправила платок и начала без особых предисловий:
 - Хава, дорогая, ты у меня женщина разумная. Пришла поговорить по
душам. О твоей Марьям и о том парне… Мураде, кажись.
 Хава насторожилась, почувствовав неладное:
 - Да, Мурад. Хороший парень, работящий. Что насчет него?
 - Видишь ли, - начала мать Шамиля, понижая голос, будто сообщая
тайну, - сын мой беспокоится. И я понимаю его. Нехорошо, Хава,
когда двое молодых под одной крышей живут, да еще и девка к нему в
поле ходит. Хотя бывает, конечно, ничего и нет… - она многозначительно
помолчала, - но ты же знаешь языки людей в наших селах? Змеиные языки!
Придумают разные гадости, разнесут сплетни по ветру. И Марьям опозорят,
и жениху тень наведут. Шамиль уж и так волнуется. Лучше бы… - она
сделала паузу, глядя Хаве прямо в глаза, - лучше бы до свадьбы Мурада
куда-нибудь пристроить. Чтобы повода не давать.
 Хава слушала, и сердце у нее сжалось. Она сама замечала, как дочь порой
поглядывала на Мурада – не с вожделением, нет, но с какой-то теплой
грустью, с участием. И сама Хава к парню привязалась – сирота, при живой
матери, тихий, работник золотой. Выгонять его? Мысль казалась жестокой и
несправедливой. «Парень-то как родной стал…» - мелькнуло у нее. Но возразить
гостье она не могла. Сплетни… Они, как черви, могли изнутри сожрать и
репутацию Марьям, и только что сложившееся сватовство. Голос у Хавы дрогнул:
 - Понимаю… Понимаю твои слова, Умхайир. Тяжело это… Мурад… он как сын нам.
Работы не боится, честный.
 - Знаю, знаю, - закивала мать Шамиля, видя ее колебания. – Не в этом дело.
Времена такие. Для спокойствия, Хава. Для доброго имени Марьям. Подумай.