Per aspera ad tenebrae

I

Сквозь тернии прекрасный лик ты не узреешь.
И взгляд ужасный от тебя сокрыт.
Но разве отказать посмеешь
Тому, кто душу ослепит?

Чрез лес толпой бежали волки
За жертвой юной. И в руках
Она держала труп котёнка,
Внушавший дикий смерти страх.

И звери, чуя кровь благую,
Всё больше прибавляли ход.
Но вдруг, задевши ветвь сухую,
Дева упала. Очи жжёт.

И глубоко под кожу впились
Шипы тернового куста.
Глазницы алыми покрылись
Слезами. Всюду темнота.

Реки журчание услышав,
Добыча поднялась с колен.
Она запомнила: повыше —
Обитель старых мрачных стен.

Монастыря пустело зданье.
Священник был давно убит,
А храм обрёл дурное званье:
Сестёр здесь вскоре всех сожгли.

Покинув лишь густую чащу,
Слепая выбралась на свет —
В глазах её и месяц ясный 
Обрёл кровавый тусклый цвет.

Так вдоль воды она бродила.
Пока перила у моста
Дева на ощупь находила,
Волков забрала леса тьма.

Она пошла вверх по ступеням,
Желая похронить кота —
Подарок ангела бесценный.
Но была ль скорбь её чиста?

Сказать, что жизнь в нём обитала,
По тельцу жалкому нельзя.
Дева в платке его скрывала,
Прощаясь с другом навсегда.

Она желала спрыгнуть в реку,
Последние шептав слова. 
И умерла в минуту эту
Её надежда. С ней — душа.

Теперь в порочном тёмном мире
Осталась нищенка одна.
Чуть сделав шаг к водной стихие,
Она очнулась ото сна.

За ней стояла тень. А вскоре
Зверька унёс с собой поток.
Дитя же в яростном укоре
Обратно сделало рывок.

Её держал тогда священник.
Но странен голос был его.
И в этом сказочном спасеньи
Она увидела лишь зло.

Он словно в сладком уговоре
Её в карету уволок.
Так, в этом непривычном споре
Страх отнял силы у неё.

Дева молчала всю дорогу.
Внутри её терзала боль.
Она запнулась у порога,
Над телом потеряв контроль.

Но он поймал её. И в дом
Понёс средь зарослей лесных  —
Отныне был её рабом
Внутри холодных стен пустых.

Пред ней уж стол стоял накрытый.
Но, отказавшись от еды,
В своём волнении сокрытом
Гостья ждала большой беды.

И лишь коснулся собеседник
Её кровавого лица —
Дева отпрянула в смятеньи,
Не приняв помощь от лжеца.

Слова все кажутся обманом.
Набравшись смелости, она
Ему во злости прошептала:
— Зачем тебе моя душа?

Ответил он весьма учтиво:
— Я спас её, моё дитя.
— Но разве ты святой?! Как дивно!
— Им лишь на срок здесь буду я.

— Тогда уж я в тебя не верю!
— Вы вольны это не принять, —
Сказал тот в вежливой манере, —
Или доверьтесь: я был князь.

И боле дева не узнала,
Кто он таков. Злой дух иль враг?
Но осторожно вспоминала
Лик ангела. Да Ада мрак...