Первый вдох

О, Боже! Вот я, голая душа,
Предстала пред Тобой, едва дыша.
Зацвикала синицей в тишине,
Как будто нет тревог в моей стране.

Но воздух мощным вороном дрожит,
И тень его над крышами кружит,
И каждый взмах крыла его тяжёл,
И каждый крик — как будто приговор.

Сок калины алым брызжет в снег,
Как кровь, как боль, как яростный побег
От горечи, что скована зимой,
От памяти, что вечно здесь, со мной.

Так и душа моя — в ней птичий свист,
И воронов зловещий, чёрный лист,
И ягод сок, что сладок и горчит...
О, Боже! Слышишь? Голая. Кричит.
***
Не от боли кричит нагая душа,
Не от шрамов, что въелись под кожу.
А от воли, которой, почти не  дыша,
Она стала сама на себя же похожа.

Не от горечи брошенных в спину слов,
Не от тяжести пройденных терний,
А от лёгкости снятых с неё оков,
От безмолвия синих вечерний.

Ей просторно. Ей чисто. И этот крик —
Не агония, не покаянье.
Это — первый ликующий, вольный миг,
Это — с вечностью первое вдоха касанье.