В память о нашей кошке Бусе

Принесли её тихим вечером — маленький комок тепла.
Ни крика, ни взгляда назад — будто знала, где будет семья.
В первый день пряталась в тишине, слушала стены, шаги, голоса,
А к утру уже гналась за тенью, как будто монстры скрывались в углах.

Унитаз, стиралка, струя воды — всё становилось её игрой.
В барабане кружилось бельё — она ловила его своей лапой.
Для меня она была обузой - прихотью моего сына.
Даже бил её, когда по столам бродила, животина.
Но она продолжала мурлыкать, тереться об ноги, любить.
Пыталась моё ледяное сердце растопить.

Буся… прости меня. Что понял это поздно.
Ты любила искренне и безвозмездно.
Ты своим присутствием согревала дом.
Встречала с работы, не считаясь со сном.
Ты ластилась, верила, спала у ног всегда,
А когда уходил на работу, ждала до утра.
И я впервые честно увидел,
Такую любовь, где не виден предел.

На сына охотилась, а с женой игралась,
А со мной просто тихо мурчала.
Ни разу не царапнула руку,
Даже когда игрался не в шутку.
А когда ей стало плохо
Волоча задние лапы, приполза ко мне кроха.

Когда судороги били по телу — я впервые за годы сорвался в крик.
Слёзы — не знал, что ещё умею, вся её короткая жизнь пролетела в миг.
Но ради неё вдруг я стал живым.
Сердце ожило и лед превратился в дым.
Ночью с работы дверь тихо открыл
А навстречу шатаясь Буся бежит
Еле держась, она вышла навстречу.
Шаталась, но тёрлась о ноги, громко мурлыча.

Буся… прости что уберёг тебя от боли и бед.
Буся… маленькая душа, но светит ярче чем свет.
Я держал тебя, гладил, шептал —
Но болезнь пришла, и я бессилен стал.

И до конца… до последнего вздоха
Ты тянулась ко мне — не к теплу, а к душе.
И мурлыкала, даже когда было плохо
Не взирая на боль, что словно в огне.

Сегодня в земле под деревом спит
Та, кто смогла лед растопить.
И если любовь — это тихий след,
То твой, Буся, будет со мной во век.