Моя голгофа

И я носил любовь, как тело на кресте,
Былого имени угасший звук прелестный.
Она висела в мертвой пустоте,
Мой приговор, мой жребий бестелесный.

И каждый гвоздь – непрошеная весть,
И каждый вздох – упрек невыносимый.
Я нес ее, забыв про слово "месть",
Сквозь город лжи, толпою порожденный.

Терновый куст, венец ее сплетал -
Из колких фраз, из памяти колючей.
И уксус губ моих ее питал,
И каждый взгляд был молнией иль тучей.

Я был ей стражем, и рабом,
И тем, кто плакал под ее пятою.
И мир вокруг казался страшным сном,
Залитым кровью, просьбою глухой.

Но даже так, в последней тишине,
Когда померк и свет над головою,
Я видел нимб на мертвой седине,
И знал, что нет любви иной, что мне дороже.

И камень был отвален от души,
Но не воскресла в ней былая вера.
Лишь пустота шептала: "Не дыши,
Ты сам себе и склеп, и страж, и мера".

И ангелы молчали в стороне,
Не принеся ни мира, ни прощенья.
Я оставался с нею наравне —
Два призрака, два мертвых отраженья.

С тех пор ношу ее, как саван свой,
Как тень, что от меня неотделима.
Она — мой крест, мой путь, мой вечный бой,
Моя святыня и моя могила.

И если спросят, что я в мир принес,
Им покажу, лишь шрамы на запястьях.
И эхо от давно пролитых слез,
И эту боль, похожую на счастье.