Тот ныне призрачный февраль

Сон обнажил холодную постель,
Стряхнул иллюзий тростниковый сахар.
И за окном февральская метель
Скрипит, как старый, позабытый знахарь.

Мир без тебя — нелепый черновик,
Где строчки рвутся, не найдя опоры.
Я к тишине мучительно привык,
Но в ней звучат пустые разговоры.

И память, словно раненый зверек,
Скребется в дверь, где заперты все чувства.
Я так устал от выжженных дорог,
От этого холодного искусства —

Встречать рассвет, не ожидая дня,
Искать тепла в остывшей колыбели.
И знать, что где-то нет уже меня
В твоей душе, утерянной в метели.

Что было сладким — стало просто льдом,
Что грело — превратилось в пепел серый.
Мой хрупкий мир, мой выдуманный дом
Разрушен был безжалостно и смело.

И только ветер в проводах гудит,
Стучит в окно непрошеною вестью.
Душа болит, и сердце говорит,
Что ложь была оплачена не лестью.

А тишиной, что давит, как гранит,
И пустотой, где не найти ответа.
И новый день безжалостно казнит
Остатки сна и призрачного света.

Сон обнажил холодную постель,
Стряхнул иллюзий тростниковый сахар.
Лишь горечь утра на губах теперь.
А за окном  февраль , тот самый старый знахарь…