Сколь хошь

Последний

Безумству в “Правде”, вероятно,
исполнен был советский гимн.
Но почему-то непонятно
над ним откуда взялся нимб.
В безгрешности спонтанных строчек,
фонтанов одиозных фраз
и непонятных заморочек
да с перепутываньем фаз.

Когда где плюс, там снова минус.
Однако я напрасно злюсь,
когда цветущий вижу фикус
на подоконнике. Дивлюсь
на переливчатость сомнений
и неосознанность границ
в незапечатлённости мгновений…
…последний закружился лист.


Сложнее

Кристально-честный, но безбожник
с мечом в руках – уже бандит.
А без меча, увы, заложник.
Таков безжалостный вердикт
выносит осуждённым. Тело
прощается вдруг с головой.
Осенним днём идёт на дело
и кровь из-под меча рекой.

Дамоклов меч висит над нами
от самого рожденья. Он
звенит двумя вновь лезвиями
и нарушает крепкий сон.
А производные сложнее,
не надо пулям догонять.
И жалят, сволочи, нежнее,
их не торопятся менять.


Сколь хошь

Власть не простит нам наше братство,
моя родная сторона.
Но родина, увы, не государство,
тем более и не страна.
Святое от рожденья место,
где появился я на Свет.
И сознавать мне это лестно –
нигде такого места нет!

Дождями ветры были смыты.
Не вдруг рассеялся туман,
где овцы целы, волки сыты.
Отсутствует во зле обман.
Всё происходит без притворства,
и потому все верят в ложь,
но в ней-то нету первородства,
искусственности в ней сколь хошь.