Вытаиваешь

Птицы не над пропастью летят,
нет для них такого слова "пропасть".
С крыши вниз срываются, как град,
и во двор спускаются широкий.
С крыльями такой простор – дыши,
можно ведь планировать, не прыгать.
Птиц не может выси страх душить
и от слова "ползать" холодрыга.
Ну а человек так гол, бескрыл,
чтоб взлететь понадобится разум.
Рифмовать межоблачный посыл,
чтоб недостижимость – кролем, брассом,
мыслью, что вспорхнет под небеса
рукотворным дерзким сюрикеном...

Господи, ты нам подскажешь сам,
как бежать от зависти и плена

*

Вытаиваешь из тумана
в такое серенькое утро,
желаешь милости и манны,
и с птицею летишь как будто...
И собираешь, словно птица,
росинки слов с листвы продрогшей,
пытаешься договориться,
что это всё тебе не снится,
что это всё сейчас, не в прошлом...
И вытираешь, как слезинки,
со стекол капли отражений,
и свет течет по листьев венам,
рисует странные картинки
подаренного снова утра –
и ты живёшь не почему-то,
а по какому-то веленью...
Глотаешь воздух, дышишь паром,
стоишь и чувствуешь, и видишь...
И впитываешь дня подарок...
Недаром?

*
Да, времени просто нет... И медленно меркнет свет.
Ворона молчит о чем-то почти вечернем.
Спадает с вязов листва и нечего публиковать,
и запиваешь чаем сухое печенье.

И кошка легла в ногах. Навязала тревог нуга.
И в городе снова ночь в бесптичье осеннем.
Фонарик или свеча. Читать. О войне молчать.
Застывшая в окнах печаль и тишь отключений.

*

Включили Свет и зажужжало,
что тихо помогает жить:
наш холодильник – добрый малый,
что обязался всё хранить
в своей прохладе тесноватой,
и бойлер воду греет нам,
мы так привыкли к этим ваттам...
Уже привыкли, что война...
А помнишь?..
Мир. И Днепр. И лодка.
И молодые мы... и жизнь...
Так обожаю это фото:
почти все живы...
Ты держись!..
Мы вместе держимся за воздух
такой непрочный в дни войны,
и, знаешь, никогда не поздно
сказать, что оба влюблены
в усталый мир – не прозябаем –
нам так непросто, но живём,
хоть небольшого вроде роста,
но держим небушко своё...
И все тревоги неподвластны
сломить всю нашу жажду жить.
Она в тебе, во мне, и в каждом!
Любовь – спасительная нить!

*

Як не згадаю, то і дня немає...
Пройшов, мов пролетів не збитий дрон.
А сонце десь за хмарами дрімає
від міста осторонь.
А я чогось чекаю, чи шукаю,
неначе птаха серед змерзлих крон.
Та сонце є за хмарами, я знаю.
Хоч не торкнулось скронь.

Небесна риба зблиснула лускою.
Неначе доторкнулась до долонь.

*

Затеряность книг и страниц, фотографий,
листва улетевших в безвестие судеб,
осенняя горечь листвы-эпитафий,
уверенность: всё повторится и будет...
А птицы не все до весны улетают,
козявки запрячутся, выживут тоже,
а небо тяжелое, будто из стали,
Закрыть собой солнце, конечно, не сможет.
А я всё листаю страницы и листья,
мне жалко их мять, забывать, не тревожась,
их дни так светло о любви лопотали
и оставляли ожоги на коже...

*

Пусть вместо красок слов мазки и букв,
пусть, если руки не умеют, кисти...
Пусть вместо слов хоть первое "агу!",
и луч сквозь облака из сини, выси...
Пусть из-за крыши полыхнет рассвет
назло нытью тревоги оголтелой,
пусть будет новый день, и новый свет
напишет от домов и веток тени.
Пусть греет кошкин серенький бочок,
листвы октябрьской стылую усталость,
пусть снова пишешь, снова ни о чём,
и не вздыхаешь: "ах, какая жалость!"

*

Новое – небо, которое в непрогляд.
Галки в этой серости молча летят, летят.
Дождь, что спустился низко, тихо пришел, пошел.
А октябрин мониста – сиренево, хорошо.
Нового так немного: утро сначала, жизнь.
Снова шумит дорога, щурятся этажи.
Новую песню звякнул зябнущий воробей.
Чисто умыты листья, а на тепло – забей...