Бодлеровы старушки

В извилистых складках старинной столицы,
Где все, даже ужас, превращается в чары,
Я видел - красавиц, о! - светские львицы
Особые, дряхлые монстры-кошмары.

Она была женщиной, боже, когда-то
Была светской львицей! Прекрасные зубки,
Но ноги разбиты и спинка горбата
Давай же полюбим останки под юбкой!

Другая ползёт, содрогаясь, бичуя
В омнибуса грохоте к ней прижимаются
И тело её и чувствует нечестивые поцелуи
И сумкой, расшитой цветами, она прикрывается;

Они бегают трусцой, на нитках марионетки;
Валяются, как это делают раненые кошки,
Или танцуют, собирая взглядов наших монетки
И безжалостен Демон! - чьи сломаны рожки.

Как эти пронзительные глазки похожи на усики,
Блестящие отверстия, в которых ночью спит вода;
Да нет же - божественны глаза маленькой пусечки
Которая удивляется и смеется над книжкой всегда.

— Замечали ли вы, что многие гробы старух
Они почти такие же маленькие, как у ребенка?
Ученая смерть кладет в эти ящики пива дух
Символ причудливого вкуса, изысканно-тонкого.

И когда я вновь вижу фантома дебильного
Фланируя по Парижу, по живым картинам,
Мне всегда кажется, что это хрупкое бессилие
Очень осторожно переходит в кроватку, интимно;

Отменна, тем не менее, на геометрии медитация,
И я не ищу меж частями тел разногласий
И как часто должны меняться рабочие вариации
Формы коробок, в которых все эти тела бывших пассий.

— Эти глаза-колодцы, сделанные из миллиона слез.,
Тигли, в которых блестки остывшего металла...
Эти глаза обладают непобедимым очарованием грёз
О тех, кого суровая несчастная вскормила и воспитала!