Письмо
Я приносила тебе на ладонях
Дожди, что шли над моим детством.
Ты принимал их как должное приношение
И ставил на полку с другими диковинками.
Я отдавала тебе тишину меж слов —
Ту самую, что дороже признаний.
Ты слушал её как шум прибоя за стеной,
Пока читал газету о чужих сражениях.
Моя любовь была не пламенем, а ровным
Горением свечи в безветрии библиотеки.
Ты же ждал пожара, чтоб геройствовать у входа,
И не заметил, как она сгорела дотла.
И вот — отвергнута. Но не тобою —
Той версией тебя, что жила в моих пальцах,
В стихах, в предутренних часах ожидания.
Та версия — мертва. И ты — всего лишь прохожий,
Который когда-то показался мне знакомым.
Я не скорблю. Я возвращаюсь в келью
Своего одиночества. Она теперь просторней —
В нём целый зал для той любви, что ты не принял.
Она теперь не к тебе. Она — к миру.
К пролитому на подоконник молоку.
К грачам, что кружат над пустырём.
К акации, что ломится в окно цветами.
И в этом зале, под сводами безразличия,
Где эхо наших несостоявшихся разговоров
Слагается в канон безгрешного молчания,
Я возлагаю на алтарь самого простого дня
Ту любовь, что ты отверг — и тем сберёг её силу
Для того, кто не испугается её тишины.
Свидетельство о публикации №125111708236
***
Я ливни детства гордо принесла,
Сложив к ногам, как дань былых времён.
Твоя рука трофей приобрела,
Но был мой дар в молчанье заточён.
Покой меж слов священен был и чист,
Сильнее клятв звенел в глухой ночи.
Ты лишь читал чужой победный лист,
Не видя света жертвенной свечи.
Тебе дарила звуки тишины,
Где каждый вдох дороже пышных фраз.
Ты слушал шум прибоя, зов войны
И в сводки битв вперил холодный глаз.
Ты ждал стихий и яростных преград,
Чтоб совершить спасительный поход.
Но завершён таинственный обряд,
И факел чувств растаял среди вод.
Моя любовь свечой во тьме зажглась,
В тиши покоев пламя берегла.
Ты ждал пожар, чтобы увидеть страсть,
И не заметил, как она ушла...
Мой дом просторен, светел и высок.
Я не грущу над пеплом прежних битв,
И путь потерь навек теперь далёк,
Здесь не звучат слова былых молитв.
Она теперь свободна и чиста,
Любовь жива, и светел тот чертог,
Туда, где вдаль зовёт её мечта,
Течёт рекой, начало — мой порог.
Любовь в цветах весенней белизны,
В лучах зари и в пеньи райских птиц,
В священной силе горной вышины,
И для неё нет видимых границ.
Слагает вечность эхо прошлых фраз.
Пусть светел мир, сияющий весной.
И яркий пламень запылает враз
В руках того, кому не страшен зной.
Придуманный герой исчез навек,
А ты — всего лишь чуждый человек.
Невесомая Пыль 12.09.2026 22:35 Заявить о нарушении
В моём женщина перестаёт оплакивать человека и понимает, что потеряла не его, а собственную иллюзию о нём, а ты переводишь внутренний монолог в более традиционную поэтическую систему: свеча, храм, обряд, алтарь, чертог, весна, заря, птицы, горная вышина... Поэтому стихотворение твоё более музыкальное и возвышенное. Понравились твои строки: «Ты лишь читал чужой победный лист, \ Не видя света жертвенной свечи». Здорово сказано!
С благодарностью и теплом,
Вит Белоусов 13.09.2026 17:07 Заявить о нарушении
Благодарю. )))
Невесомая Пыль 13.09.2026 17:21 Заявить о нарушении