Прочерк

Я не стал бы поэтом, поэтому я,
выбирая, о чём вырисовывать строки,
как плакат на верёвке для сушки белья,
развиваюсь по ветру портретом убогим.

Поезд едет до станции, рельсы звенят,
под ногами паркет скрипнул в старой квартире.
Объясните мне, станции, кто виноват,
что на свете, не чувствуя важности, жили?
Каждый день, улыбаясь от скуки дождю,
заправляя кровать снами вышитым пледом,
как молитву, не вслух, про себя говорю,
что не стать мне никак настоящим поэтом.

И поэтому город мне кажется мал,
между слов расстояние вместит проспекты.
В каждой книге старательно чувства искал,
послужившие в будущем кратким конспектом

беллетристики всё-же. Дома-зеркала.
Как сухие цветы, подбираю слова,
из них злобной улыбкой сверкает оскал.
Почему серый город мне кажется мал?

Надорвётся струна и запутает нить,
мне в кварталах печальных захочется жить
и гирляндой мостов и дорог кольцевых
придушить небеса. От удара в поддых
корчит лес новостроек с рядами окон,
извергающих осенью жалобный звон.
Почему не хватает на станциях мест
для людей, проклинающих собственный крест?
Потому что одни мы стоим на ветру,
каждый думает - <прочерк>, я скоро умру.
Только я развиваюсь плакатом чужим
на верёвке для сушки белья. Хороши
опустевшие станции прожитых дней,
что проездом рассматривал в форточку с ней.
Это было с Тобой, обращаюсь всерьёз.
Помнишь, поезд нас долго вдоль вечера вёз
из провинций на толпами сытый вокзал.
Неразборчиво <прочерк> я тихо сказал.
И заплакал. Мне так не хватало тепла.
Ты нашла меня. Дальше без толку слова.

Знак туманной судьбы и заброшенный сад,
и дома-зеркала неподвижно стоят.
А когда-то здесь лес утром тихим дышал.
Для моей души город чудовищно мал.
Я мечтаю о месте, где нежно веками
моего лица кто-то коснётся руками.

Где нуждаюсь в Тебе, где без толку слова,
<прочерк>, пусть разобьются дома-зеркала.