Сказ про чудесное исцеление богатыря Сармата

Сказка

(Цикл «Сказки-кавказки»)

В давние времена горы Предкавказья были ещё не обжитыми, реки — непокорными, земли сухими и бесплодными. И вот пришли сюда казаки, построили  крепости для защиты России от врага, стали налаживать быт, сеять пшеницу.
Хранителями границ были в ту пору и четыре казака-богатыря. Друзья Тамбукан, Машук, Пятигор и его сын Сармат прибыли из разных полков казачьего войска. Тамбукан из Волжского, Машук из Хопёрского, Пятигор с сыном были черноморскими казаками. И всегда находили они время, чтобы за чаркой вина посидеть, да прежние годы вспомнить. 
Труднее других было привыкать к новому месту Сармату. И назван он был матерью, безвременно скончавшейся после родов, в честь древнего моря за синие глаза, и первые годы службы его прошли возле необъятных морских просторов. А на Ставрополье, куда ни глянь, лишь волны степных трав колышутся. Поддался Сармат  унынию, через него в задумчивость стал впадать. А Кавказ тогда немирный был, некогда в дозоре казаку грустить, службу надо нести. Как-то раз Сармат умчался мыслями к тёплому морю, стоя на сторожевой башне, да и не уберёгся от вражьей пули. Хорошо, что навылет через тело прошла, раны затягиваться стали, да ослабли ноги, потускнел взгляд, и даже солнце казалось ему серым. Стал казак угасать не по дням, а по часам. Возлюбил он свою печаль, как девушку прекрасную, и была она ему дороже отца-матери, службы ратной и друзей-товарищей. Был он смел и добр, но хворь волшебная подкосила его. Хоть и велика сила его была — он мог одной рукой остановить горный обвал, а дыханием разогнать тучи – не мог преодолеть немочи. Сердце отца разрывалось: единственный сын ни рукой, ни ногой пошевелить не мог, будто скованный невидимыми цепями.
Поначалу молился Пятигор в семи церквях, возил сына по намоленным местам: прикладывал к святому чудесно обретённому ставропольскому кресту, отнёс на руках в Ново-Афонский монастырь, где монахи денно и нощно молились, заказал заздравную службу в Церкви Святителя Николая в Георгиевской крепости, в целебный Свято-Троицкий источник в станице Александровской погружал неподвижного сына, возил к иконам на дне Провала, где в голубом тумане эхо повторяло стоны больного, пытаясь исцелить звуком. Стало легче дышать юному казаку, но по-прежнему лежал он без движения.
Свои чудодейственные средства предлагали и верные друзья-богатыри. Сила Тамбукана была не в стальных мышцах и не в грозной сабле, а заключалась в мудрости. Он умел понимать язык земли и подслушал у неё древнее предание о живой грязи, что спит в недрах, храня животворящую силу тысячелетий. Три дня и три ночи нёс он сына своего друга, как ребёнка на руках, пока не достиг озера, дно которого покрывала бархатная грязь. Опустил он драгоценную ношу у чёрного озера, чьё зеркало отражало звёзды даже днём, и зачерпнул со дна его грязь целебную. Она мерцала искринками в полумраке, словно алмазная пыль была рассыпана по чёрному бархату. Тамбукан опустился на колени, отвёл воду озера в реку одной рукой, а другой, положил неподвижное тело Сармата в тёплое лоно матушки-земли, обнажившееся на дне озера. И юноша впервые за долгое время почувствовал, как тепло пронизывает его, а каждая клеточка отзывается на древнюю целительную энергию. К великой радости друзей и отца встал на ноги Сармат. И дал ему Тамбукан три наказа, которые сохранят здоровье. Первый наказ:
— Не отрывайся от земли, что тебя взрастила. Пьёшь воду — помни родник. Ешь хлеб — чти пахаря. Сила твоя — в памяти предков. Если забудешь, откуда ты, иссякнет и здоровье.
И со слезами на глазах вспомнил Сармат Причерноморье, взрастившее его, матушку, давшую ему жизнь ценой собственной. С благодарностью за целительство поклонился он богатырю.
Второй наказ был о мере:
— Не ищи бесконечной мощи. Лечись, но не жадничай. Помогай телу, но не истощай себя. Равновесие — истинная сила.
И перестал Сармат роптать на Бога, вернувшего ему не всю богатырскую силу.
Третий наказ дал друг отца о деле:
— Дар без дела — огонь без очага. Используй силу, чтобы сеять жизнь: лечить, учить, защищать. Если не станешь расходовать её — она камнем придавит тебя.
И этот наказ пришёлся по душе юному казаку, перестал он тосковать о прошлом, стал думать о ратном деле. Хотел, как в былые времена, взмахнуть саблей казацкой, да тяжела теперь стала она для юноши. Казался он тенью самого себя, сил не хватало даже на путь домой. Лишь у озера и чувствовал он себя хорошо.
Тогда взялся за дело неунывающий весельчак и балагур Машук. Говорили, что смех его разгоняет тучи, а шутки исцеляют печаль. Но Машук не просто балагурил — он знал три целебных чуда-средства, которыми и стал врачевать юного Сармата. Он принёс юноше сок виноградных лоз, растущих на солнечных склонах окрестных гор, — живой эликсир, дарующий жизнерадостность жеребёнка. От него набрался сил казак и сам пошёл вслед за Машуком к пещере в горе Железной, чтоб там получить второе целебное средство. В её недрах юношу неожиданно сковала сохранившаяся по волшебству вечная мерзлота. Испугался казак, но этот холод снял жар и воспаление в его теле, от которых и была слабость. Для третьего лечебного испытания теперь второй друг Пятигора понёс на руках обессиленного холодом парня. Остановился он над наполненными бурлящей водой каменными ваннами, над ними стоял тёплый пар. Их называли «бесстыжими» за то, что обнажали всё, что скрыто внутри. С опаской смотрел на них Сармат, а вдруг его уныние покажут эти ванны.
— Не бойся, Сармат, ты уже чист помыслами, осталось очистить тело от вреда, который ты ему нанёс, — сказал Машук. — Эти воды не стыдят, а очищают от хворобы тело и душу!
Как во время крещения, снял богатырь с тела юноши все одежды и погрузил его в бесстыжие ванны — горячие источники, в чьих водах, словно соль, растворяются болезни. И тут же из воды вырвался столб пара, а в воздухе разлился аромат горных трав. Вот такая чистая душа была у Сармата. И сказал Машук ему:
— Три дара тебе дарю — три урока. Виноградный сок учит нас: жизнь сладка, если пить её полной чашей. Вечная мерзлота напоминает: для охлаждения буйной головы всегда найдётся прохлада, если знать, где искать. Бесстыжие ванны говорят: не прячь свои хвори — признание боли — первый шаг к исцелению.
И добавил с улыбкой:
— А ещё — смейся чаще! Мой смех — четвёртый дар, который лечит лучше всех.
Воспрял духом Сармат, впервые за время болезни улыбнулся и почувствовал, что жизнь прекрасна. Радовалось сердце отцовское таким переменам в сыне, но и грусть всё ещё жила в нём. Они с друзьями вернули сыну возможность ходить на своих ногах, думать о хорошем, дышать полной грудью. Не смогли они, как ни старались, вернуть ему только силу и стать богатырскую. Смирились силачи Тамбукан и Машук, сделавшие всё для сына товарища, и только отец всё ждал свыше разрешения загадки, как помочь сыну.
Однажды, брёл он по степи среди алых цветов – лазориков, наклонился в отчаянии, чтобы сорвать один из них, лишив куст здорового продолжения. Словно хотел отомстить судьбе, отнявшей силы у его сына. Но цветок выскользнул из пальцев и упал на каменистую землю. В тот же миг небо потемнело, и хлынул ливень. Вода сбивала с цветов алые лепестки, и казалось, что по земле текут реки крови. «Это знак!» — понял Пятигор. — «Нужно пролить кровь ради сына». Дождь прекратился так же неожиданно, как начался. Утвердившись в своей догадке, казак перекрестился на далёкие церковные купола, достал клинок и разрезал ладонь. Алая кровь упала в траву среди холмов Предкавказья. Земля содрогнулась, где-то с грохотом полгоры исчезло в разверзшейся пропасти, а из образовавшихся трещин с шипением забили струи воды -  прозрачные и пенные, горячие и холодные, пахнущие серой и минералами. Источники образовались на пяти горах в ответ на мольбы Пятигора. Они заструились по семи холмам, проникли в девять подземных пещер.
- Живая вода пришла, незнакомая! — воскликнул Тамбукан. Попробовал её на вкус, но не раскрыла она казаку своих тайн.
- В ней жизни много, но её избыток гибель несёт, — сказал Машук, наблюдая, как меняется растительность на холмах, окроплённых этой водой. Нужно искать того, кто  сумеет обратить ей во благо людям.
Пятигор призвал лучшего в мире лекаря-волшебника Гааза. Тот, едва приложив ладонь к земле, раскрыл тайны каждого ручья:
- Углекислый нарзан — даёт силу богатырскую, пробуждает мышцы от сна. Сероводородная мёртвая вода — очищает печень, оздоровляет сердце, изгоняет хворь. Щелочной нарзан — омывает внутренности, возвращает желание жить. Радоновая вода — исцеляет суставы, поднимает на ноги даже тех, кто давно забыл, как ходить.
- Вижу, кого исцелить хочешь, отец. Дам тебе верный рецепт для сына, но помни, что не только тело, но и душу его тоже исцелять нужно.
Пятигор, не медля ни мгновения, окунул сына в череду целебных вод:
В углекислый нарзан — и мышцы Сармата снова налились богатырской силой.
В сероводородную воду — и сердце забилось ровно и вечно.
В щелочной нарзан — и юноша глубоко вдохнул, почувствовав голод и желание труда, а также жажду жизни.
В радоновую воду — и суставы разомкнулись, словно ржавые цепи, сделав тело богатыря неуязвимым для хворей.
Прежний богатырь Сармат поднялся из последних вод. Глаза его сияли, а тело, некогда безжизненное, теперь излучало силу, здоровье и мощь.
- Отец! — воскликнул он. — Я чувствую себя здоровым! Я снова могу сражаться с ворогами Отечества!
Радость Пятигора и его друзей была безмерной. Сармат, некогда прикованный к постели, стал снова богатырём — сильным, чем раньше.
Но мудрый целитель Гааз (как вы догадались, это был ангел-хранитель Сармата), чтобы проверить, понял ли казак, зачем ему Господь послал такие испытания, подвёл его к трём вратам:
Первые были золотые. За ними ждали парня слава и богатство. Сармат взглянул и не вошёл в них: «Это не моё дело. Не ради золота и почестей я живу».
Вторые врата — медные. За ними — бесконечная мощь. Юноша прикоснулся к кованому засову и отдёрнул руку: «Сверх меры — гибель. Сила без разума — беда».
Третьи врата оказались деревянными, простыми. За ними — станица, где казаки на вышках несли службу, старики сеяли зерно, а дети несли воду. Сармат открыл их без колебаний и сказал: «За скромными вратами часто скрывается то, что действительно имеет значение: труд, забота о ближних, служение своему народу. Именно в повседневных делах рождается подлинная честь и смысл жизни».
Гааз удовлетворённо кивнул:
— Ты выбрал верный путь. Теперь ты знаешь, что истинная ценность жизни в служении тому, что действительно важно, - и растворился белой дымкой над горами.
С тех пор Тамбукан, Машук, Пятигор и Сармат снова встали на защиту южных границ России, и ни один враг не смел приблизиться к этим землям. И когда молодые казаки спрашивали уже убелённого сединами, но никогда не унывающего Сармата, в чём сила настоящего казака, он отвечал:
— В сердце, что бьётся для других, в руке, что знает меру, и в деле, что служит Отчизне.
Мчатся годы как птицы. Четыре богатыря — Пятигор, Тамбукан, Машук и Сармат — застыли у врат Большого Кавказа горами навечно. Их самые высокие силуэты видны издалека, и каждый, кто приезжает сюда, первыми видит их и чувствует их незримую защиту.
А целебные источники продолжают бить из земли. Поэты слагают о них стихи, художники пишут картины, прославившие Ставропольский край на весь мир, а страждущие со всех концов России едут на Кавказские Минеральные Воды в поисках исцеления. И каждый находит то, что искал: здоровье — для тела, покой — для души, надежду — для сердца.