К русской иконе

***

Люблю ли я Москву? Скорее – нет:
от силы чувства плачу в Петербурге.
Но есть в Москве средневековый свет,
особенно в московских переулках.

Там нежно круглы линии церквей,
на нас похожих чуточку снаружи,
там знаменный доносится распев
неторопливой православной службы.

Там перед Спасом, полная любви,
в глубоком древнем поясном поклоне
всё молится: спаси и сохрани,
а, может быть, о лучшей просит доле

перед Заступницей – совсем как я,
или другая в ожиданьи счастья,
но только с верой, ясной, как заря,
но только услаждённая причастьем.



***               
               новгородской иконе конца 14 века

Я же знаю и север и юг,
я же видела в небе орла,
почему же теперь, почему
этот свет так волнует меня?

Киноварных ли грани одежд,
виноваты ли в том пробела
или, может быть, циркульный след –
золотого хранитель венца…


***

Стою перед иконою Рублёва,
внимаю сочетанию цветов,
и наконец улавливаю Слово
в вибрации физических миров.

В кремлёвском Благовещенском соборе
смиряет стариной иконостас,
а в нём Преображение Господне
переливает грани как алмаз.

 
***

Коснулась музыка крылом своим нездешним,
как инеем коснулся белый день,
как солнцем – симфоническим оркестром,
но синяя легла как будто тень.

Коснулась музыка крылом своим нездешним:
и нимбом, и рублёвским голубцом -
и память, память, лёгкая как прежде,
живительным напоена вином.