Rio-биновые слёзы

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...лещ, жердела, Шолохов, таблетки,
Миллерово, маятник Фуко...
Я уеду по зеленой ветке,
далеко уеду. Далеко.
 
Есть такие области Фейсбука —
кафель, хлор, перчатки, шестерни.
До свиданья, Слава. Видишь буквы?
А меня не видно, извини.
(Евгения Джен Баранова "Здравствуй, Слава…")



В туманной ноябрьской стыни
пахло лимонным желе,
чуть кожурой апельсинной, высушенной на столе,
горечью едкой полыни в знойной нагретой степи, –
так завершались уныньем
вредные козни судьбы.

Встреч скоротечных печали,
грусть расставания от
тех отражений зеркальных, что нам весна раздаёт, –
плыли в блаженные дали... Думали, что доплывём,
только лишь дров наломали, –
очень старались — вдвоём...

Где-то в загашниках скрытых
всё продолжает лежать
страстность "Adiós, Madrecita" — чувства испанский пожар.
Лишь на закате карминном тронут обрывками грёз
алые гроздья рябины 
в бисерном инее слёз.





* «Adiós, Madrecita» (исп. «Прощай, Мамочка!») — оригинальное название всем известного пасодобля 30-х годов прошлого века «Для тебя, Рио-Рита», — часто для простоты название сокращалось до короткого «Рио-Рита» (Rio Rita).
 
Post scriptum:
Евгения Джен Баранова "память"

что в памяти осталось голубой
не так уж много в том числе детали
ленивый лев диванчик угловой
мартышка с апельсинами в спортзале

шипастый мяч как зашивали бровь
рулет с корицей хруст китайских кедов
чернянка жар дредноуты коров
густое молоко перед обедом

подсолнухи cаган при чем здесь грусть
тиль уленшпигель прочие meine lieben
так обожгло, что выжгло наизусть
две реплики и три-четыре книги

и что теперь как говорил в игре
антагонист увенчанный ковбойкой
гнездо на ветке стройка в декабре
и вид на упомянутую стройку

и дома нет и речка не течёт
и не занять товарищей у ленца
лишь памяти заржавленный крючок
еще тревожит вымершее сердце