Ноябрь

Опять одиннадцатый взял
С собой тяжёлую поклажу
Из сотни белых одеял
И пробежался с ней по пляжу.

Ещё вчера песок был гол
И мёрзнул рядом с синей коркой,
И так же мёрзнул белый ствол
На склоне, свесившемся горкой.

Предтечей первых след простыл –
Две колеи каймили озимь.
Здесь кто-то тридцать дней пробыл,
Тридцать один иль двадцать восемь,

И в эту злую череду
Произойдёт очередное,
Что может выродить беду
В установившемся простое;

Но так ли зол предвестник зим?
(Нет, всё ж одна зима густая).
Не только сумраком одним
Одет проём земного рая –

Разящий луч падёт на снег
И, срезав колкость острой бритвой,
Откроет дверь в обитель нег
В пустом затишье перед битвой,

И на полотнах – чёрный груз,
Ковёр неспешно ляжет рядом.
Войдёт пришествие во вкус,
Кому-то показавшись адом.

И так всегда, когда конец
Пройдёт ступенью триста пятой,
Очнётся вездесущий лжец,
Добряк похвалит непредвзято;

А может, выглянув в окно,
Прыгун под ангельским надзором
Займёт средь всех ещё одно
Пустое место в дне весёлом,

А после след исчезнет. Мгла
Последним всадником займётся.
Она ведь выбраться смогла
Из беспробудного колодца,

Распростереться в городском
Пространстве над бетонным залом,
Но нынче сдерживает ком
Энтузиазм в закате алом.