История через океан. Глава 3

Глава 3. Голос, который нельзя забыть
Телефон зазвонил среди ночи.
Звук был мягкий, но в тишине комнаты он прозвучал, как удар.
Лейла сонно потянулась к телефону, прищурившись от яркого света экрана.
Имя на дисплее заставило сердце мгновенно проснуться: ПареньNY.
Четыре утра.
Она хотела не брать трубку, но любопытство и что-то ещё — лёгкое дрожание внутри — победило.
— Алло?.. — её голос прозвучал тихо, чуть охрипшим.
В ответ — короткий смешок.
Тёплый, живой, будто где-то рядом, не через океан.
— Не спишь?
— Уже нет, — улыбнулась она, проводя рукой по волосам. — Ты вообще знаешь, сколько у меня времени?
— Знаю. Но мне захотелось услышать, как ты звучишь, когда только просыпаешься.
Она усмехнулась.
Сонная, с растрёпанными волосами, в старой футболке — не тот образ, который хочется показывать, даже если тебя никто не видит.
Но его голос... в нём было что-то, что снимало защиту.
Он говорил спокойно, но в этой спокойности чувствовалось напряжение — будто он боялся тишины между словами.
Он шёл по улице, по мокрому асфальту Нью-Йорка. Ветер шевелил воротник куртки, капли дождя падали на экран телефона.
"Если я сейчас не позвоню, потом пожалею", — сказал он.
Эти слова застряли у неё в груди.
Она села, опершись спиной о стену, прижимая телефон к уху, словно так могла быть ближе.
— Расскажи мне, — попросила она. — Как там сейчас?
— Нью-Йорк мокрый, уставший и красивый, как всегда. Улица пахнет кофе и мокрым деревом. Я стою под дождём и думаю, как бы ты на это посмотрела.
Она подошла к окну.
Небо над Ташкентом было чистое, глубокое, полное звёзд.
— А у нас звёзды. И тишина. Только собаки где-то лают.
— Значит, мы оба видим небо, просто с разных сторон, — сказал он.
И между ними повисла тишина. Не неловкая — настоящая. Та, что не требует слов.
Всё вокруг словно замедлилось: луна скользила по стеклу, часы на стене отмеряли время, которого для них никогда не будет достаточно.
— У тебя красивый голос, — произнёс он вдруг. — Он... будто с эхом.
— Это потому что ночь, — тихо ответила она. — И я ещё наполовину сплю.
— Нет. Это потому что ты настоящая.
Она не знала, что сказать.
Просто слушала — его дыхание, шум улицы, звук проезжающих машин.
Он рассказывал о случайной встрече в метро, о девушке с собакой, о том, как дождь застал его без зонта.
А она ловила себя на том, что улыбается, что ей тепло — странное, тихое, новое тепло.
Он часто смотрел на её фото — разглядывал каждую деталь: ямочку на щеке, мягкий изгиб губ, свет в глазах.
Она казалась далёкой, почти нереальной.
Но в тот момент, слушая её смех, он вдруг понял, что реальность — это она.
Они говорили почти час.
Иногда просто молчали, слушая, как дождь стучит по крыше где-то в Нью-Йорке и как ветер касается занавесок в Ташкенте.
Когда разговор подошёл к концу, он сказал:
— Знаешь, я никогда не думал, что можно так — привязаться к голосу.
— А я не думала, что можно скучать по тому, кого никогда не видела, — ответила она.
После звонка Лейла долго лежала в темноте.
Экран уже погас, но внутри будто продолжал светиться — его голос, его смех, его дыхание.
Да, у неё самой был красивый голос — она когда-то работала на радио, знала, как звучать уверенно и легко.
Но его голос был другим.
Он не играл — он жил.
Глубокий, чуть хрипловатый, будто в нём было море и немного ветра.
От его смеха становилось светло внутри, и её мрачная жизнь вдруг обрела мягкость.
Что-то сжималось где-то внизу живота, может, те самые «бабочки», о которых пишут в книгах — только слишком большие, чтобы поместиться.
Она подошла к окну.
Ветер коснулся её лица, ночь дышала свежестью.
И ей вдруг захотелось улететь — как самолёт, сквозь темноту, через океан, в город, где не спят.
Стать каплей дождя, которая падает на его ресницы и остаться там хоть на секунду.