Солнце такое чёрное...

***
Солнце такое чёрное, что нам терять уже нечего.
Осень заламывает щупальца, как Ктулху,
губы кусает, как Ермолова.
Всё это длится, —
подводно, подземно и бесконечно —
вновь и вновь в птичьих мозгах перемолото.

Люди осенью серовато-зеленоваты,
асфальт прозрачен.
Хочешь позвонить подруге — а она на Ховани.
Хочешь хотя бы «выразить боль утраты»,
но рот заклеен, и ни ручки у тебя, ни бумаги.

Этой осенью всё как всегда, только хуже.
Души бродячие шепчут: «Айда с нами!
Смотри: маленькая смерть
барахтается в луже,
а притворяется ментальным цунами!

Смотри: кошки — размурчались по призрачному асфальту:
сквозь него проступают земли вены...
А ты всё идёшь — по жёрдочке, по линии сердца,
по закрытому на замок гештальту,
и пальцы мёртвых деревьев указуют:
"Подмена! Подмена!.."

Души, уймитесь. Не осень печальна,
а к весне наша тотальная неспособность.
Не жизнежуть у нас, а всего лишь экран погасший.
И не страшит давно эта утробность-загробность.
Просто наше завтра, не наступив,
становится позавчерашним.

***
The sun is so black, there's nothing left to lose.
Autumn wrings its tentacles like Cthulhu,
bites its lips like Yermolova.
It all goes on —
subaquatic, subterranean, endless —
ground down again and again in the brains of birds.

In autumn, people are  grayish-green,
the asphalt is  transparent.
You want to call your girlfriend — but she's at Khovan'.
You want, at least, to "give voice to the pain of loss,"
but your mouth is taped shut, and you have neither pen nor paper.

This autumn, it's all as always, only worse.
Stray souls whisper: "Come with us!
Look: a little death
is flailing in a puddle,
pretending to be a mental tsunami!

Look: the cats have dissolved into purrs on the phantom asphalt:
through it, the earth's veins show...
And you keep walking — on a tightrope, along the heart's line,
along a gestalt locked shut,
and the dead trees' fingers point:
'Substitution! Substitution!'"

Souls, be still. It's not that autumn is sad,
but our total incapacity for spring.
It's not life-horror we have, just a dead screen.
And this womb-like, tomb-like state has long ceased to frighten.
It's just that our tomorrow, without ever arriving,
becomes the day before yesterday.

(перевод нередактированный, сырой...)