Два года

Прошло два года, папа, как тебя нет.
Ты в снах являешься нам, как яркий свет,
То с тортом в руках, то с кастрюлей в обед,
Чтоб напомнить о жизни, где тебя больше нет.
Вдруг запах сигарет, точь-в-точь как твой, —
И сердце сжимается мгновенной тоской.
Я взрослый уже, но в душе — сын твой малый,
И мысли, как юла, средь былой печали.
Иль мазутом пахнет… Слеза не прольётся,
Но память стучится и с болью вернётся.
Технологии дали тебя оживить:
Вот молод, улыбчив, и счастлив, учтив.
В обнимку с детьми, ты танцуешь и смеешься,
«Пятёрку» даёшь — и душа твоя смеется.
Вот она — твоя вечность, на снимке застывшая,
Любовью вечная, в сердцах наших живая.
Хочется верить, что ты обрёл покой,
А здесь, в субботу, вдруг воздух иной,
Как в деревне старой, среди зелёных гор,
По-чёрному дымит баня, согревая двор.
С крыши снег съехал, от тепла растаяв,
Вчера был мороз, а сегодня, узнаю,
Ту теплоту, что с тобою бывала, —
И вся наша семья тебя снова вспоминала.
Мама готовит твои любимые блюда:
Пироги с капустой, варенье. Откуда
Солнечные блики на столе засияли?
Как будто бы ты с нами снова причалил.
Но нет — только портрет, строгий и добрый, со стены
Глядит, сохраняя былые сны.
В этом доме, где баню ты столько лет топил,
Где землю копал и потом её полил,
Где чуланчик стоит, полный хлама и утвари, —
Всё ждёт тебя, в нём остановившееся в шесть часов утро.
И кажется, вот ты в саду между грядок стоишь,
Свой урожай поливаешь, усталый, но всё же
Гордишься трудом — важно и строго.
Я верил, ты будешь жить вечно, так много
В той детской вере наивной и ясной.
И пёс дворняга, тот самый «Жулик», несчастный,
Как Хатико, ждёт — и тоскливо скулит,
В нас вынюхивая тебя… И снова грустит
О хозяине добром, что пахнет дымком,
Давно уже став и легендой, и былью дворов.
Прошло два года, как Симская с тобой простилась,
И с улицы нашей друзья твои тоже могилой покрылись,
Ушли на ту гору, где солнце палит зелёные своды,
Где ручьи небесные пропитывают земные твои годы.
Мы собираемся дома, и снова — о тебе эта речь,
Никто не забыл, и не сможем, конечно, отвлечь
Нашу память от доброты и улыбки лучистой.
Молитва за тебя в мечети чистой
Звучит неспроста. Когда-то мы не знали,
Как правильно молиться, о вере читали.
А теперь все слова — лишь о тебе, наш отец.
О тебе наша память, и в ней иллюминатор в твой космос.
Не будем тревожить. Пусть имя твоё сохранится.
И семья, хоть и с болью, в альбомных страницах,
В каждом родном и знакомом до слёз образе
Находит тебя снова. В этой вечной повести.