Гнев

Он вспыхнет, как пожар в больнице заражённых,
Где ярость — дочь Рассудка, льнущая к Пороку.
Он мыслит молниями всех умалишённых —
Как если бы палач рубил свою же руку.

О, Гнев! Ты — обезьяна в бархате наряда,
Что корчит рожи, пародируя фигляра,
Ты плюнешь ядом, думая: "Слюна из ада!"
Но сам во сне горишь ожившего кошмара.

Смешон твой трон и наблюдать тебя забавно
В бумагах скомканных, в хаосе и разрухе,
На карнавале всех страстей — шут полноправный,
И жалкий крик твой испугает только муху.

Себя ты мнишь Тартара властелином грозным,
Что мир трепещет, слыша визг твой возбуждённый,
Но ты — лишь мельница, что мелет воздух мёрзлый,
И Дон Кихот — ты сам: и жалкий, и смущённый.

Из печени своей готовишь блюдо, повар,
Приправив желчью и перчёной бранной ложью,
Ты пировать зовёшь на праздник этот снова
Голодных псов, что рыщут с судорожной дрожью.

Смешной империи тиран зеркал разбитых,
Где ты бранишься со своим же отраженьем,
Твоя корона — из осколков нарочитых,
Твой раб единственный — твоё же наважденье.

Фантом, так буйствуй же, лей яд, ломай предметы!
Насмешки лучшей нет, чем все твои гримасы:
Рассчитывал, что поразишь весь мир, а это
Лишь в зеркале твоём — фигура пустопляса.