письма

пишу тебе, друг мой, хотя, признаться, мог
и промолчать - эффект был бы примерно тем же;
со временем приходит странная тревога,
когда советы к коже липнут, как одежда.

забавно наблюдать, как каждый знает ход,
который ты обязан сделать непременно;
в их логике - уверенность оценок.
хотя за доводами - лишь простой расчёт.

и чем они громче, тем ясней смешной итог:
чем выше тон, тем меньше там содержания;
ты сам заметил: раздраженье
приходит не от смысла , а от бесчисленных, заученных дорог.

здесь рифма входит так же, как вошла бы тень:
не для красы и не для завершенья мысли;
она встаёт на месте тех усилий,
которые кладём в попытку выстоять весь день.

смешно смотреть, как люди ищут правду в снах
и верят первому, кто скажет громче;
они рассчитывают точно,
что истина живёт в чужих словах.

в письме твоём увидел, что устал,
что тянет тишина туда, где проще;
и что любой «разумный» пылкий просчет
надолго в памяти не задержал.

друг мой, всё это - лишь привычный круг:
мы обещаний ждем лишь там, где их не будет;
готовы верить шуму ради сути,
хотя она приходит только к тем, кто слушать вдруг
решился сам - без лишних голосов.
и здесь, заметь, искрит не звук, а вывод:

вся мудрость в том, что прожито,
а не в наборах точных оборотов;
ты знаешь - истина не любит льгот,
и чаще говорит, когда не ждёшь сюжета.

мы слишком часто верим в общий счёт,
хотя у каждого расчёт отдельный;
и там, где спор становится бесцельным,
проще уйти, чем провоцировать народ.

в чужих речах всегда одна беда -
они звучат уверенней, чем мысли;
и чем они настойчивей, тем кислей
становится попытка их учесть туда,
где ты стоишь на собственном пути.

друг мой, порой полезно отступить
на шаг назад - не ради пораженья,
а чтобы трезво выбрать направленье
и не вложить свой голос в общий мерзкий крик.

все эти «надо», что идут стеной,
держаться могут только до порога;
внутри - привычный холод полуправды,
который держит видимость прямой.

ты спрашиваешь, стоит ли менять
что-то в себе под давкой разговоров;
но тот, кто жив без вечных уговоров,
обычно видит дальше -
просто знать
уместно лишь одно: не торопись.

когда в груди гремит чужая власть
и новый день подмазывает должность,
легко забыть, что тишина - возможность
вслух наконец сказать себе «вернись»
к тому, что было честно изначально.

друг мой, письмо выходит чересчур длинней,
чем я считал уместным в самом лишь начале;
но ты прости, ведь знаешь, я не зубоскалю
и не пытаюсь
объяснить устрой двумя строками.

а впрочем, если отбросить весь жар,
вернуть словам привычную усталость -
останется одно: любая малость
становится судьбой, когда удар
приходит не извне, а изнутри.

и всё, что я хотел тебе сказать -
держись. ищи в судьбе лишь только равновесья.
всё лишнее отпустится с разъездом,
как только перестанешь торговать
с чужими взглядами за свой покой.

письмо, как видишь, вышло не простое.
но что поделать - мы же не живём
по правилам, надёрганным из строя;
мы держим то, что не обжечь огнём
и не сдаём позицию без боя.

и всё-таки, друг мой, один лишь есть закон:
когда в тебе впервые стихнет спешка,
становится заметней, сколько шелухи
мы принимаем за необходимый тон,
а сколько -  за привычку сердца.

в такие дни не нужно громких дел -
достаточно не спорить с собственною мерой;
мир любит прикрывать пустые стены
словами тех, кто сам давно сгорел.

и пусть вокруг опять растёт война
за право быть последним в чьём-то списке -
поверь, у истин часто тихий смысл,
и тише всех звучит её вина
в том, что она не терпит слов навскидку.

друг мой, когда захочешь облегчить
тот груз, что собирался слишком долго,
позволь себе хоть раз уйти из круга
чужих идей, что держатся на мысли,
которой мир не удосужился учить.

не каждый путь возможен по прямой -
бывает, должен обогнуть ты эпицентр;
и лучше сделать медленный свой метр,
чем выбивать дорогу наготой
чужих амбиций, взятых напрокат.

есть странный дар - смотреть на пустоту,
как будто в ней и есть условный смысл;
но каждый, кто однажды не сходил
с дорожки, вымощенной суетой,
платил за это не деньгами - жизнь давал в расписку.

друг мой, стыдиться нечего того,
что мир уходит дальше, чем хотелось;
нам всем дано - лишь столько, сколько смелость
способна выдержать, не превратившись в ком,
который давит собственные стены.

пожалуй, хватит мять чужие сны -
мы оба знаем: в них не больше правды,
чем в обещаньях прожитой эпохи;
и отчего-то кажется порой,
что легче жить, чем догонять их знаки.

друг мой, оставь на утро то, что ждёт -
погода мыслей требует терпенья;
а суета всегда даёт сомненья,
в которых каждый ищет свой исход,
но забывает - выход ближе к центру.