Тётя Груня

Уютный домик, деревянный.
С открытым сердцем круглый год.
Распахнуты радушно ставни,
Встречают солнышка восход.

Чудесный дом на двух хозяек,
Не встретивших мужей с войны.
Герои не вернулись в мае
С победой доблестной страны.

С тех пор и жили две соседки
И за себя, и за мужей,
а на плечах у каждой детки.
Их вырастить - всего важней.

Хозяйство дома есть: коровы
(Ведь детям нужно молоко).
Дела знакомы и не новы:
доили, гнали за село.

С утра весь день трудились в поле,
растили свёклу и зерно.
Плечом к плечу в добре и в горе,
в делах и мыслях заодно.

Я познакомлю вас поближе,
тепло их вспомню имена.
Родною тётей доводилась
мне та, что Грунею была.

Красавицей слыла в округе,
с густою черною косой.
Глаза черней блестящих углей,
а брови - тоненькой дугой.

И стать была, как на картинке.
Она любила танцевать
и песни петь, как на пластинке.
Не раз пытались замуж звать.

Но тётя Груня отказалав
всем ухажёрам-женихам.
- У деток есть отец, - сказала.
- Мы ждём! Родной вернётся к нам!

Но не пришёл кормилец с фронта.
Весть с запозданием пришла.
Погиб герой, сражаясь стойко.
Война у деток отняла.

А за стеною в половине
вдовою Марьюшка жила.
Не затерялся муж в пучине,
и похоронка к ней пришла.

Она была кумою Груне,
а дочка крёстною звала.
Их ближе не было в округе:
родные братья их мужья.

Хранила свято память Марья
о муже, павшем как герой,
но не могла сдержать рыданья
ночами вьюжными порой.

Их дети скоро повзрослели.
У Груни выросла семья:
зять, дочка, внуки подоспели.
В любви купала их она.

Сын тоже вырос, отслужил.
Домой вернулся возмужавшим.
И всей душою полюбил
красавицу,женою ставшей.

По всей стране кипели стройки.
Нужна подмога городам.
И Марья отпустила стойко
дочь-комсомолку строить БАМ.

Ходила к Груне вечерами,
где ждал приветливый уют,
и телевизор голосами манил
послушать, как поют

Хиль, Зыкина и Толкунова.
Восторг! И глаз не оторвать!...
И шла в свою обитель снова,
и продолжала писем ждать.

Но мысли грустные подруга
старалась шуткой разогнать.
И веселила на досуге,
когда присядут отдыхать.

На лавочку идут соседки,
неся им новости свои:
печали, радости, что в сердце.
И так текли за днями дни.

Когда была ещё я крошкой,
меня возили в гости к ним.
Играла с Таней и Серёжкой.
Нам было весело троим.

Часами книжки мы читали,
с мороза грелись на печи.
Артистами мы быть мечтали
и уплетали калачи.

Легко в артистов превращались
и, демонстрируя концерт,
В тюль белоснежный наряжались,
изобразить могли балет.

А зрители сидели в зале,
восторг дарили от души.
Нам "Браво!", "Бис!" они кричали,
и вы, конечно, догадались,
что это были две кумы.

Играли в куклы мы с Танюшкой,
с Серёгой - в прятки и в футбол.
Он с детства был мальчишкой шустрым
и ловко забивал нам гол.

Тепло сейчас я вспоминаю
Серёжки доброе лицо.
Всё чаще в память прилетает
из детской сказки письмецо.

Оно, как солнышко сияет,
забыв о зимних холодах,
всегда нас к лету возвращает,
отогревает в хмурых днях.

Когда пошла я в пятый класс,
В наш дом пришло большое горе.
Не стало мамочки у нас.
Не выразить словами боли!...

А тётя Груня поняла:
-Слезами горю не поможешь!
И знала: помощь нам нужна.
Спешила к нам в метель, в морозы.

Брала в помощники костыль
и к нам, хромая по сугробам,
в февральский день, как эликсир,
бросая груз беды в утиль,
светилась лаской на пороге!

И я спешила к ней всегда,
Откуда бы ни возвращалась.
Я знала: там меня ждала
любовь, что в маму превращалась!