Скульптуры Родена

 
Шестидесятые. Ленинград. Ночное метро. Почти пустой вагон. Я возвращаюсь с балета "Скульптуры Родена".
 В питерском метро, в отличие от московского, даже в часы пик, когда пассажиров впрессовывают в вагоны, воздух другой. Он свежее, и задумчивее. Москвичи спешат, потому что им надо спешить всегда. Потому, что воздух в Москве спешливый. Бегут москвичи и молчат. А питерцы даже   молчат неторопливо.
 Билет на недоступный спектакль мне подарила Гертруда Ивановна, заведующая отделением института, с которым мы вели совместные работы. Она, коренная Ленинградка, обожала Анну Герман, и была похожа на неё и внешностью и добротой.
  Балет, как искусство, в то время для меня был только гениальной музыкой Чайковского к «Лебединому озеру».
  Родена знал по скульптуре «Мыслитель», которую я называл «Мужик с похмелья», и считал, что с чувством юмора у Родена все в порядке.
 А ещё «Мыслителя» с удивительной точностью описал Высоцкий в песне «Ох, где был я вчера, не найти днём с огнём. Только помню, что стены с обоями...».
 ...Спектакль не выходил из головы. Пары в тончайших трико. Ожившие скульптуры. Или множество, мгновенно сменяющих друг друга, скульптур. 
 Роден назвал это « Вечная Весна». Якобсон назвал «Хореографические миниатюры». Теперь в театре имени Якобсона это называется « Роден».
  В пустом вагоне метро возникла девушка. Она была невероятно красива, и я вам потом это докажу.  В ярко красном, с золотыми украшениями, пальто. Она сидела напротив меня и смотрела в стекло за моим плечом, в летящее, чёрное пространство. Молчала.
  В голове зашевелились стихи.
     «Вам, принцесса метрополитена.
     Фея экзотических дворцов.
     Посвятил бы нового Родена
     Старый балетмейстер Якобсон» ...
Я ушёл в стихи. Когда я из них вернулся вернулся, принцесса исчезла. Навсегда.
…В пасмурную субботу, на Невском проспекте, дождь заставил меня спрятаться между колоннами музея истории религии и атеизма. Так он в то время назывался. Сейчас это опять Казанский собор. 
   Питерский мокрый, затяжной дождь.  Через полчаса я   понял замысел архитектора собора, создавшего гигантскую колоннаду. Прохожий укрывался от дождя, а потом оказывался в соборе, потому, что дождь не кончается.
  Внутреннее беспредельное пространство, колонны, теряющиеся в вышине, гробница Кутузова, полная для меня неожиданность. Знамёна, ключи от освобождённых городов, похожие на самодельные ключи от гаражей, скромная оградка. Надпись, здесь покоится  сердце Кутузова. Мне на колени захотелось упасть.  Кутузов, имя близкое, как роса, как Россия.
  Я бродил по музею, заполненному атеистическими стендами. И остолбенел.
  На стене висел портрет незнакомки из ночного метро. Аннотация сообщала, что купчиха Чихачёва, развращённая богатством, заказала художнику свой портрет в образе Богородицы. О Богородице, видимо, свидетельствовала овальная тень за головой купчихи.
 Я не знаю, как выглядят купчихи. Как выглядела Богородица, не знает никто. Передо мной был портрет умной, красивой и грустной девушки. Это была та самая девушка из метро, только красного пальто с золотыми пуговицами не было. И она так же смотрела куда-то, за моё плечо.
  Почему "Скульптуры Родена "?  Потому, что Роден теперь там, куда она смотрит.
  И скульптуры там. И Якобсон. И Кутузов со знамёнами.  И летящая темнота...
  Нас там нет. Меня тоже.
  Не знаю, сохранился ли в Казанском  соборе портрет купчихи Чихачёвой.
  Но в интернете он есть.
  Принцессе метрополитена сейчас за семьдесят.
  А может, как и тогда, двадцать…
      2019

Хореографические миниатюры

Вам, принцесса метрополитена,
Фея экзотических дворцов,
Подарил бы нового Родена
Старый балетмейстер Якобсон.

Сцена. Танец. Музыка. Блаженство.
Юные, как Вечная Весна.
Как и Вы, вершины совершенства,
Белый он и белая она.

Но, его величество искусство,
Только отраженье,  только сон.
В сотни раз сильнее Ваше чувство -
Вы одна. А с нею белый он.
Ленинград   
1969