histoire du fils

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…Ребёнок робок был и мил.
Он ворковал, и хищный клёкот
его нисколько не манил.
В глазёнках,
чисто голубиных,
сквозила только синь небес.
Душа не пряталась в глубины.
Ни демон, ни слащавый бес
её никак не соблазняли.
Цветочки, бабочки, пыльца…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
(Вольф Никитин "Так робок первый интерес")



Он родился весной. Снег сошёл...
утопала земля
в белоснежных садах распустившихся нежностью яблонь.
Мать склонялась над ним, больше жизни малютку любя,
пеленала его и смеялась: «Мой ма́хонький зяблик!»
Он ей гу́кал в ответ и пустышку со смаком сосал, – 
в мире не было двух  их счастливее и безмятежней.
И хоть папка вчера с новой тётей слинял на вокзал,
что ж, судьба такова — плутоватый она пересмешник!
Мальчик рос бодрячком на бабу́линых сытных хлебах,
пока мама его  гнула спину на фабрике местной, –
матерел и крепчал в их заботливых тёплых руках
и однажды привёл
к ним знакомиться кралю-невесту…

Да, деви́ца была та не про́мах —
ей нужно кольцо
от Картье и "авто́" посолиднее — импортной марки.
Так, увидев их дом,  удручающе сникнув лицом,
стала ныть жениху: «Самоучкой, как некогда Гарфилд,
отправляйся на фронт, — там ведь платят весьма хорошо!
Справим свадебку и  всё, что надо, мы запросто купим…»
Слух, дошедший в семью, сердце матери искрой прожёг, – 
громко выла в окно  до крови́ искусавшая  губы:
где там "зяблик" её... как он был сосунком ей смешон! 
Преткновением стал  для любви... неужели — бумажник?!
Поседевшая мать в одночасье: сыночек пошёл
у б и в а т ь... 
а кого — то́, по сути, уже и не важно.





* Гарфилд, Джеймс Абрам — 20-й президент США; разносторонне одарённый самоучка, военачальник. Вступил в должность в марте 1881 года, умер через полгода от последствий неудачного лечения тяжелого ранения, которое получил менее чем через четыре месяца после того как стал президентом. Когда ему выстрелили в спину из револьвера «Бульдог» на железнодорожном вокзале в Вашингтоне, он только и успел воскликнуть: «Боже мой! Что это?», — прежде чем его положили на носилки, чтобы отправить в больницу.

Post scriptum:
Владимир Полетаев "Из Арчила Сулакаури"
(перевод с грузинского)

*  *  *
Господом брошена и позабыта,
церковь белела на тёмном холме,
медленно переставляя копыта,
белая лошадь брела в полутьме.
Медленно-медленно переступала,
медленно обрывала быльё,
на́ спину высохшую оседало
угольной о́сыпью вороньё.

Знал я немало и видел немало,
всё забывается – годы не те,
только никак отвязаться не может
белая церковь и белая лошадь,
хри́пнущее вороньё на хребте.


Евгения Джен Баранова "РОДОСЛОВНАЯ"

Один погиб, другой расстрелян,
седьмой за хле́ба воровство
пострижен наголо. В постели
не причащали никого.
 
Татары, русские, евреи
рыдают, охают, скрипят.
Бредет по матушке Емеля
глазами в ад.
 
А я тут что? Хромой излишек?
Меня не ездили плетьми,
не жгли допросами. Кто выжил,
тот обзаводится детьми.
 
И вот я существую. Хрупкий
неразговорчивый тростник —
ловлю в стакане сухофрукты,
давлю гармонию из книг.
 
И вот я женщина (морщины),
я еду к тридцати шести.
Какой остаток звёздной тины
мне полагается смести?

(2021 год)