Колыбельная

На той изнурительной, давней войне
В ущелье глубоком, средь скал ледяных
Мальчишка томился, мечтал о весне,
О доме, о маме, о ликах святых.

На клиросе он раньше славил Христа.
По запаху ладана часто скучал.
Он воином не был. Когда темнота
Спускалась с вершин, он Псалтирь открывал,

Которую прятал на дне вещмешка.
Он помнил псалмы. Он губами их пел.
А имя носил, как святитель, - Лука,
По-черному Слово сквернить не хотел.

II

В ту ночь холод душу морозом сковал.
И сжавшись в комок, на снегу ледяном,
Лука за валун незаметно сползал.
Спиной прислонился. Стал камень как дом.

Потом колыбельную тихо запел,
Разрезав своим тенорком тишину.
Вой ветра в душе заглушить захотел
И эту проклятую, злую войну.

Солдаты зашикали, пулей грозя
И снайпером метким с другой стороны.
В горах колыбельную молвить нельзя:
В холодных окопах - все чьи-то сыны.

III

Визг снайперской пули не слышен в ответ,
А враг не стреляет, враг сам удивлен.
Тогда подхватил предпоследний куплет
Глубокий, красивый, мужской баритон.

Из вражьего стана, не зная слова,
Мотивом знакомым летел в горы звук.
Так мальчик с мужчиной на голоса два
Солдат ограждали от горестных мук.

Притихли. О, чудо! С другой стороны
Раздался в ночи Покаянный канон.
Лука его помнил. Бог соединил
Два вражеских лагеря с давних времен.

IV

Вот в храм, где служил старый регент Лука,
На праздник церковный пожаловал хор.
Построил свой клирос седой великан.
Поверх ликов певчих, он глянул в упор

На русского регента. В черных глазах
Мелькнула улыбка, лицо освятив,
Гортанью напел прозвеневший в горах
Простой колыбельной великий мотив,

Которым в ущелие душу целил,
Когда разрушалась огнём тишина...
И выжили оба! И мир наступил!
И миром окончилась с Богом война!