Письмо

Ты спрашиваешь — любила ли я?
Забавно. Как будто это можно измерить словами, как будто чувства поддаются разбору, как старые письма на столе.

Ты ищешь истину в пепле, где давно остыла искра. И, кажется, надеешься найти там оправдание — себе, мне, всему, что было. Но разве я — отражение твоих сомнений?

Ты говоришь, огонь угас. Что ж, пусть. Но ведь когда-то он горел, не правда ли? И если теперь тебе кажется, что это был лишь призрак, — возможно, просто ты не выдержал света.

Ты спрашиваешь, любила ли я тебя...
Может быть. Или, вернее, того, кем ты был — живого, дерзкого, настоящего. Того, кто не боялся чувствовать.
А этот — усталый, рассудочный, вечно всё анализирующий человек передо мной — уже не тот. И, быть может, именно поэтому любовь ушла.

Я не жалею. Всё прошло, как должно. Огонь сгорел — но я вышла из пламени, не обуглившись.
Ты остался у костра, перебирая угли и вспоминая, как было тепло.

Так не спрашивай «любила ли».
Спроси лучше — кто из нас сумел уйти, сохранив огонь.

— Она.