Гордыня

Упорно скаредность, безумье и алканье
Терзают плоть твою, влекущуюся к тлену,
В пустую бездну ввергнет в буйном ликованье
Гордыня в нас, к позорному толкая плену.

Мы пьём из чаши полной, на себя взирая,
Отраву сладкую её, как дар медвяный,
Находим жар последний свой, заболевая
Тем обожанием, что жжёт огнём багряным.

Из тех семян былых надежд, всего лишённой,
Она, что трон, твоим воздвигнутый указом,
Где каждый — царь без подневольных, утомлённый
Пустым Величием, что, губит как проказа.

Гордыня, ты — палач, бичом своим стегаешь,
Ты — змей, что шепчет нам: «В раю ты был изгоем!»
Венцом терновым так весь род людской венчаешь,
Сменяя боль шипов кладбищенским покоем.

Провалишься во тьму, отмеченным в позоре,
Под маску идола кроишь свой лик червивый,
Отец, соратник ты в любом лихом раздоре,
И мнишь, — сам Вельзевул — вещун твой нечестивый.

Так пусть тотчАс твой яд струится в наши жилы,
Замрёт пусть разум в нас во сне самодовольном,
Мы будем славить ложь, признав за нею силу,
Иллюзии такой отдавшись добровольно.

Но знай, Гордыня: в час своей последней муки,
Когда иссякнет в нас след твоего навета,
Услышим громкие твои стальные звуки
Лишь эхом собственного я, в тот час рассвета.