Картина

Светом зыбким свеча
в моих пальцах дрожала.
Чердачную тьму
невеликим смягчая пятном.
В пыли, между хлама,
старинная рама стояла.
С поблёкшим,
в сетях паутины, холстом.

Девушка, что-то крича,
на этой картине бежала.
По белому льду,
закопчённым темнея лицом.
Вдали стены храма
поволока тумана скрывала,
ярко горевшей,
цвета красной рябины, костром.

В её глянул глаза
и... реальность куда-то пропала.
И я через миг на валу,
тяжёлым вращая мечом,
среди шума и гама сражался,
а вокруг бушевала
битва с пьяневшим
от льющейся крови врагом.

На стены, от ранней зари,
сила вражья давила,
сломить нас пытаясь
превосходящим числом.
Но время бедлама текло
и осаде уже не сулило
ни победы, ни дани,
а только лишь смерть надо рвом...

...В шее торчала стрела,
дева недвижно лежала
на алом снегу,
непробудным заснувшая сном.
В руинах кровавая драма,
рдея в углях, догорала.
Купол храма, осевший,
над ними клонился крестом.

Я смотрел в небеса,
а рука рукоять всё сжимала.
Не нужной клинку, 
упокоенном в теле чужом.
Не познавшая срама,
позёмкой земля заметала
след своры смердящей,
изгнанной русским мечом...

С глаз тут сошла пелена,
огарком свеча дотлевала.
Чердачную тьму
невеликим смягчая пятном.
В пыли, между хлама,
всё также та рама стояла.
С поблёкшим,
в сетях паутины, холстом...