Анна Гретхен

Холодный камень вековой, 
И в окнах – лунная тоска. 
Здесь тенью бродит меж колонн 
Тот, чья душа навек мертва. 

Его зовут... да разве имя 
Важнее вечного огня, 
Что жжет изнутри, нестерпимо, 
Хоть кровь давно остыла в нём. 
Он – вампир. Призрак. Демон ночи. 
Но не клыки терзают плоть – 
Старинной памяти упрёки, 
Что не дают и дня прожить. 

Он помнит всё. Как пахли розы 
В её волосах... тёплый шелк 
На хрупких плечах... взгляд без гроза, 
Что солнца свет в себе вобрав, 
Прогнал из сердца вечный холод. 
Она была – земной рассвет, 
Улыбка, что сжигает голод 
Не крови, нет – другой тоски. 
Он звался Графом. Властелином. 
Но для неё – лишь человек, 
Чей взгляд был странно нелюдим, 
Чья кожа – холодна навек. 

О, эти дни! Безумья годы! 
Он пил не кровь, а сладость губ, 
Искал забвенья в силе рода, 
Но лишь в её руке – свой кров. 
Они гуляли меж аллеей, 
Где листья падали, как слёз, 
Она смеялась, не робея, 
Не зная, кто он, чей удел – 
Бессмертье в мраке, вечный плач. 
Он говорил ей о столетьях, 
О битвах, замках, чёрных дачах, 
А слушала, как сказку, вслух. 

Но время – враг для смертной плоти. 
Цвела она – и отцвела. 
Морщинки-паутинки что-то 
На лепестках щеки сплела. 
В глазах – усталости печали, 
И тень болезни у виска. 
Он видел: жизнь её истает, 
Как воск свечи под ветерком. 
Бессилье! Вот его проклятье! 
Иметь вечность – и не отдать 
Ни капли ей! Не воскресить! 
Не сделать так, чтоб не тужить! 

Он предлагал... О, этот ужас! 
Стать вечной спутницей, как он. 
Отвергла. Взгляд её был сужен: 
"Не смей! Не надо, мой любимый! 
Я не хочу такой ценою 
Покупать бесконечный срок! 
Не стать тебе моей виною, 
Не быть вампиром в этот миг! 
Пусть лучше память, светлый образ, 
Чем вечный мрак и вечный голод, 
И твой же путь – бездонный сход 
В пучину боли, где этот брод!" 

Ушла. Как лист осенний с ветки. 
В его руках – лишь прах и тлен. 
Он чувствовал её последний 
Вздох... и услышал колоколен 
Тот звон, что возвещал конец. 
Он плакал? Нет, вампир не плачет
Только кровь из глаз могла б струиться... но и этого ведь нет. 
Лишь скорбь безмолвная несётся 
По залам замка, как призрак – бесконечный след. 

Прошли века. Миры сменились. 
Города выросли из тьмы. 
А он всё в прошлом, в той могиле, 
Где спит его земной рассвет. 
Он носит имя, как повязку, 
Он пьёт лишь кровь, но не живёт. 
В его душе – одна лишь сказка, 
Что оборвалась на полу... 
Он видит сны? О, да! Все ночи! 
Тот сад. Тот смех. Тот тёплый плеч 
Изгиб. И запах свежей кожи... 
Проснётся  – вновь лишь прах и боль. 

Его терзает не совесть, 
А жажда света невозможного. 
Её любовь была что даром
Тепла в его льдяной груди. 
Он проклят знаньем: был он рядом, 
Но не сумел, не мог спасти 
От самой смерти. И от ада 
А от бессмертья – сам не смог уйти. 

И вот он бродит. Тенью. Тихо. 
В руках – засохший лепесток 
Той розы... Пыль на старой песне, 
Что посвятил ей в старый век. 
Он шепчет имя, ставше ветром, 
В пустые своды: "Анна... Гретхен..." 

И лунный свет, как саван белый, 
Ложится на его плечо. 
Любовь смертельна. Любовь смела. 
Она прошла. Ему ещё 
Бродить веками по этой бездне, 
Неся в груди, как острый нож, 
Ту боль, что вечной стала песней 
Потери... что не излечишь. 
Его бессмертье – не награда, 
А плата страшная сполна 
За ту любовь, что, как лампада, 
Погасла... и навек ушла.

И вот он бродит. Тенью. Тихо. 
В руках – засохший лепесток 
Той розы... Пыль на старой песне, 
Что посвятил ей в старый век. 
Он шепчет имя, ставше ветром, 
В пустые своды: "Анна... Гретхен..."