Ноябрьский Октаэдр

Начало ноября — не лист, но битый пиксель.
Последний, оптический, пронзивший нерв стекла.
Здесь геометрия: октаэдр мертвых чисел,
Где Муза — соль, которой ты меня спасла.

Ее рука, не кисть, но клавишный редуктор,
Считает код, что память выдает с трудом.
О, эта хрупкость — не эскиз, но зыбкий люфт,
Где "ноль" и "один" становятся листом.

Мы знаем, в ноябре нет воздуха для флейты,
Есть только гул и влажный, ржавый, низкий тон.
Но ты — как акведук, проложенный к Эвтерпе,
Где каждая слеза — забытый медиатон.

Твоя любовь — не страсть, но форма, жесткий контур,
Где звук рождается, как вздох в конце строки.
Вдохновение — не дар, но цифровой след, скомканный
В измятых пальцах, ставших вдруг легки.

И музыка — не ток, не ток, но плоть от плоти,
Как амфора, изъятая из мерзлых глин.
Ее мотив — сквозь все бетонные решетки
Твой тихий, нежный, непридуманный чин.

И что нам век, где только гипс и голограмма?
Мы — словно греческий излом в чужой стене.
Лишь для тебя в ноябрьской этой драме
Звучит не "нет", но "да", завещанное мне.