Несколько песен

СКАЗ О ДУБЫНЕ ПСКОВСКОМ

Вспоминая о пиве
и густом борще,
богатырь Дубыня
шёл на побоище.
Он шагал и думал,
в русый в ус ворча:
"Какого чёрта иду я
на Горыныча?

Сейчас сидел бы в Пскове,
да на рожон не лез,
ведь чисто поле вскоре
дремучий сменит лес.
Соразмерна сотне
в нём каждая верста", —
распустил он сопли
безадресно.

Василису встретил
он в лесной глуши,
та кормила йети
супом из лапши.
Девка как в пинапе —
из колготок вся...
Сел Дубыня на' пень
да пригорюнился:

"Богатыри у барынь
таперя не в чести.
Для них обычный парень
хужее нечисти".
И пока он эдак
нёс ахинею сию,
один из йеть отобедал
Василисою.

Дубыня резво,
поминальную спев,
натянул на чресла
её доспех,
ох, было тесно
в девичьей эмке.
Не зря он с детства
мечтал о немке.

На звериной тропинке
старый мухомор,
прошептал Дубыньке:
"Велкам и Кам он!"
Расспросил о Змее,
источая слизь.
И оба на измене
наклюкались.

Сказал Дубыня: "Кащея
я насажу на кол
и с ним пойду к пещере,
где спит искомый дракон".
Гриб заорал: "Етитвоють!" —
одобрив план его
(хотел законспектировать,
но это палево).

"Бурелом да валежник
и снова бурелом.
Тут на семь белоснежек
один приходится гном.
Да и в заморских джунглях
всё как здесь у нас:
пришелец мочит буржуев,
охотясь на спецназ,

нам Колобок, умирая,
подавал пример:
он шёл путём самурая
и цели не имел..."
Богатырю промолвил
предводитель йеть:
"Кончай лизать мухоморы
и начинай говеть".

Намёк двусмысленен не был, —
и в ривер-Москоу
его закинуть, и в Днепр,
мог этот монстр.
Часы Дубыня сверил
по Гринвичу,
и поскакал на север
к Горынычу.

2024


АНГАЖЕМЕНТ

Саша с апломбом в театр зашёл
и попросил билетёршу: "Зая,
мне бы хотелось прочувствовать шоу,
лёжа на сцене, а не из зала".
Обалдев от такой
наглости, молвила та:
"Следуйте, сударь, за мной,
я покажу, куда!"

Тайную дверь отворила она
и повлекла его за кулисы.
Там, среди всякого барахла
актрис обсуждали другие
актрисы.
Осветитель Антон
Саше выпалил: "Yes it is!"
Про то, что случилось потом —
тссс.

"Знаешь, Елена, — поведал жене,
он, умолчав о полученных травмах, —
лучше б я дома лежал в тишине,
чем тусовался среди театралов!"
Но, заподозрив,
что сходил он налево,
Саше вынесла мозги
жена его Лена.

Утром на службе бесполыми замами
Саша был вызван к начальнице Юле.
Юля схватила его за то самое:
ты ходишь в театры, а я тоскую.
Ядовито: "Ах-ах!" –
Саша промолвил.
И то, что держала в руках,
Юля вырвала с корнем.

2026


СКЛИС

- Это Склис, он ничей,
нет хозяев у Склиса.
и не нужен ончейн.
Забирай его, Алиса!
- Лучше б Говоруна...
Меня друзья предупредили:
слишком много говна
от коровы в квартире!

- Это Склис, он ничей!
- Он, мне кажется, дрищет
от белковых харчей
и растительной пищи!
- Но умеет летать, и
это несмотря на вымя.
Посоветуйся с батей!
- Кстати, как его имя?

- Это Склис! Он ничей!
Он ещё молодой, и
в спектре гамма-лучей
умножает удои.
- А каков его пробег?
- Не прошёл и парсека.
Он почти человек
как твой друг Громозека!

- Неужели это Склис?..
- Это Склис. - Нифигасе!
То-то будет сюрприз
на родимом "Пегасе"!
Я беру его. - Рад!
- Заверните Склиса,
чтобы ни один пират
на него не покусился.

Это Склис, и он мой!
Передайте по радио:
"Алиса домой
вернётся с говядиной!"

"Алиса домой
вернётся с говядиной..."

"Алиса домой
вернётся с говядиной..."


ШЛЮПКА

Шторм отступил, успокоилось море.
Фрегат затонул, выжили двое.
Сидели по разные стороны шлюпки,
курили чудом уцелевшие трубки.

Старый матрос молодому промолвил:
"Голод не тётка, а вокруг только море.
Время решать, кто из нас своей смертью
обеспечит товарища снедью."

Ему не ответил матросик безусый.
Он что-то шептал, поминая Исуса, -
с момента крушенья прошло трое суток,
и жажда его помутила рассудок.

Приняв его бред за согласие, старый,
поправ все статьи Морского Устава
и без одобрения Адмиралтейства -
наелся!

2020


БЭМБИ

В далёкой стране вечного лета,
где много цветов и пьянящей травы,
где жизнь полна яркого, тёплого света -
гуляют олени той волшебной страны…

Там жил оленёнок по имени Бэмби,
он весело прыгал в лугах, и порой
себя не оленем, а птицею в небе
он ощущал, опьянённый травой…

Бэмби… Оленёнок Бэмби...

И вот он однажды отбился от стада
и ускакал от родителей в лес.
Навстречу ему вышел повар кебаба
с огромной двустволкой наперевес:

в лесу он искал для почётных клиентов
шавермы в пите эксклюзивный рецепт.
Вдруг на расстоянии нескольких метров
увидел оленя и взял на прицел

Бэмби... Оленёнка Бэмби...

Историю эту не экранизируют,
разумно сославшись на авторский бред,
но мы о ней помним, себе эксклюзивную
шаверму заказавая на обед!

Шаверма… Вкусная шаверма…

Оленёнок Бэмби пошёл на шаверму,
оленёнок Бэмби шавермою стал.

Шаверма с луком, шаверма с чесноком…
Шаверма из Бэмби...

1996-2018


ГАНДИКАП

На секунду выпустил руль из рук,
засмотревшись в зеркало на тебя,
и о чём-то лишнем подумал вслух,
судя по последствиям: потерял
скорость между точками А и Бэ,
сшитых в романтический, но ухаб.
Если бы чуть меньше я по тебе
сох, но увеличивал гандикап -

увидал бы финиш, причём, живым,
ощутил значение медных труб:
хвастал преимуществами жены,
по-сравненью с общим числом подруг
перед журналистами и толпой,
в точке Бэ собравшихся. Но, увы,
выбор пал на зеркало, и с тобой
мы имеем то, что имеем мы.
 
Чтобы не прослыть чудаком, я все
крылья перекрасил в оттенок джинс,
ботексом О-Два в запасном колесе
заменил на случай атак меньшинств
нашего мирка о пяти дверях…
Кабы не привычка лелеять приз,
непременно съехал бы, наплевав
и на трассу, и на возможный риск

не попасть в число
избранных пилотов, чьих А и Бэ
сумма превышает на шесть часов
шансы ангажироваться на небе.
Впрочем, зеркала для того и есть,
чтобы расширять визуальный ряд:
скорость и любовь образуют смесь,
о которой лидеры не говорят.

На секунду выпустил руль из рук,
засмотревшись в зеркало на тебя,
и о чём-то лишнем подумал вслух,
судя по последствиям: потерял
скорость между точками А и Бэ,
сшитых в романтический, но ухаб.
Если бы чуть меньше я сох по тебе -
свёл бы свой до минимума гандикап.

2014


НОЧЬ. НАРУЖНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Ночью в магазине игрушек
куклы открывают глаза
и медленно выходят наружу   
через опустевший зал,
делают на память фото,
дремлющих в тепле одеял
потенциальных своих кукловодов
в объятиях.

Не найти себе мне
места на сиденье
заднем,
за ночь поседею
наблюдая за адресами
дёрганых поэтов, в прозу
дешифровка чьих слов,
помимо невроза -
осложняет их число. 

Ночью прогревают моторы
медики далёких миров,
смотрят на болезненный город
мириады НЛО.
Если не поступит с базы
вычистить с планеты ересь
вторую тысячу лет им приказа -
бросят всё как есть.

Не найти себе мне
места на сиденье
заднем,
за ночь поседею
наблюдая за адресами
дёрганых поэтов, в прозу
дешифровка чьих слов,
помимо невроза -
осложняет их число. 

Ночью мы теряем надежду
вырваться из фобии тьмы,
честно признаваясь себе, что
ночь равняет нас с детьми,
в крошку растирая смелость,
нажитую с трудом.
Страхом перед смертью-во-сне нас
бьёт наш геном.

Не найти себе мне
места на сиденье
заднем,
за ночь поседею
наблюдая за адресами
дёрганых поэтов, в прозу
дешифровка чьих слов,
помимо невроза -
осложняет их число. 

2014


ПАССАЖИРЫ

А пассажиры троллейбуса,
не удивляясь себе самим,
письмо послали на небеса
и потешались над бесами,
так проложившими их маршрут,   
что лёг он между почтамтами.
Их почтальоны в тупик пошлют,
чтоб доверяли мечтам они

и крепко держались
за поручни всеми
ладонями Шивы,
узревшего север
сквозь плотную жалюзь
острот пассажиров…

А ирреальные темы их
бесед навеяны разницей
мировоззрений и стенами,
которым в пору окраситься
во что-то более южное...
И по салону кондуктора
гоняя взглядами скучными,
они уснули под утро бы

и крепко держались
за поручни всеми
ладонями Шивы,
узревшего север
сквозь плотную жалюзь
острот пассажиров…

Но ветер сбил с проводов рога...
Рулон счастливых билетиков
они водиле задорого -
согласно уличной этике -
продали, благо доехали,
и чтоб их больше не трогали,
смешались не с человеками -
а с человекопотоками...

2011


ПЕРВЫЕ

Выдавал свою лень за терпение,
притворялся свободным и значимым,
но похожим на нас, тем не менее,
он не стал, до конца не узнав, чем мы
отличаемся от других,
в чём секрет наших перерождений.
Мы не просто хранители радуги
на полях метеоритных дождей,

будто не было
нас на границе
времён,  и нам некому
и незачем в принципе
доказывать то, что
мы были всегда тут.
Нарочно
мы запомнили дату
начала
создания мира
её увенчало
рожденье кумира      
сегодняшних басен
и их проявления
во всех ипостасях
Его управления.

А когда он устал – обратился к нам:
«Что я делал не так, объясните же!
Я один, и душа моя высохла
боюсь, ещё пару лет и не выдержу!»
Мы ему не ответили,
мы давно перестали быть добрыми…
Началось паратысячелетие
фаршированными разговорами,

будто не было
нас на границе
времён,  и нам некому
и незачем в принципе
доказывать то, что
мы были всегда тут.
Нарочно
мы запомнили дату
начала
создания мира
её увенчало
рожденье кумира      
сегодняшних басен
и их проявления
во всех ипостасях
Его управления.

2010


ПРИСУТСТВИЕ

Моё присутствие во мне
меня от порчи и от сглаза
хранило в дни, когда пьянел
по два, а то и по три раза.

Я часто сетую на кариес,
когда заходит речь о лени.
Моих желаний поубавилось,
как показало время.

Самого себя мне упрекнуть не в чем.
Если б не пил – ушла бы прочь безнадёга вся.
Знать бы, что так будет легче –
я б и не дёргался.

Когда я другу изложил
свои идеи – он, отчаявшись
спасти хоть горсть моей души
запил, проект мой воплощая в жизнь.

Он ахинею городил
про мироздание в лице меня.
Видать, я всё-таки один
не замечаю Целого.

Самого себя мне упрекнуть не в чем.
Если б не пил – ушла бы прочь безнадёга вся.
Знать бы, что так будет легче –
я б и не дёргался.

Мне трудно думать о других,
как оказалось-то, и надо же:
любовь, похмелью вопреки,
мне опустилась на душу.
 
Я был настолько не готов к ней,
что не взирая на последствия,
лечил подобное подобной,
а не иными средствами.

Самого себя мне упрекнуть не в чем.
Если б не пил – ушла бы прочь безнадёга вся.
Знать бы, что так будет легче –
я б и не дёргался.

2009


ДЫМ

Я лежал вдали от окон,
словно серый камень и
ощущал себя настолько
маленьким,
что и вправду смог бы стать им,
будь ловчее я
на одной из трёх стадий
превращения.

Незаметным для прохожих
быть мечтал я как и все.
Иметь нефритовую кожу –
вот спасенье.
Я бы, не боясь за душу,
смог тогда произнести
то, что раньше только слушал,
да и то по-глупости:

У меня всё есть:
и злая радость и скорбь.
Я положился на совесть,
как прежде на гороскоп.
Калечусь
в процессе поиска рифм.
Я сделал ставку на нечисть,
свой дым тебе подарив.

Все ходы попыток прежних
записал я и забыл
их, а не то до белоснежек
сразу бы
допился выдохшимся спиртом
в силу склонности
пить всё, что было не допито
мной из скромности…

И вдали от окон лёжа,
я беззвучно хохотал,
неудачи подытожив.
Как это
могло случиться, что всерьёз я
понадеялся на дым?
Не затем к нему я нёсся,
чтоб им быть обманутым!

У меня всё есть:
и злая радость и скорбь.
Я положился на совесть,
как прежде на гороскоп.
Калечусь
в процессе поиска рифм.
Я сделал ставку на нечисть,
свой дым тебе подарив.

2008


ДЕТСКИЕ РИСУНКИ

Детские рисунки
отражали новый мир.
Блуждая в сумраке,
мы забывали кто здесь мы
на самом деле.
И если верить нарисованным нам –
мы не те,
кто просит счастья налом.

Цветное фото
в недоумении от нас:
в настройках города
увы, отсутствует контраст.
Мы стали теми,
кто отличается количеством черт
от людей
в привычном смысле, да и вообще.

Покуда в пустоте нам
о нас напомнить некому:
ни серым стенам,
ни световым молекулам,
мы приступами веры
спасаем тех, кто тонет
в Неве,
им возвращая город.

Перекати-поле
по букве с каждой повести.
и нам по теории
должно когда-то повезти.
К карнизам жаться
надоедает городским воробьям.
Есть шансы,
что город будет пьян

смогом on the water,
как предсказали классики.
Гранит на болото –
и мир в экстазе.
Кинулись поэты,
а вслед за ними и мы,
писать куплеты,
подсев на чай из притоков Невы…

Покуда в пустоте нам
о нас напомнить некому:
ни серым стенам,
ни световым молекулам,
мы приступами веры
спасаем тех, кто тонет
в Неве,
им возвращая город.

2007


ИГРА СО ВРЕМЕНЕМ

Говорить-то говорили,
да всё больше не о том,
жили с совестью в мире,
не скажу, что в пустом,
и тягаться-то не с кем:
роли розданы, и
мы гуляем по Невскому
апостолами.

Наши истины святы,
да не каждому в пору,
и пока они спят, нам
мерещится город
без ненужных усобиц
и соседских плевков.
Нам пора бы успокоится…
Легко
мы смогли бы отказаться
от ложных замашек,
ибо цивилизация
отлична от нашей,
и не нами воспета. Мы
устав от иронии
бухаем с поэтами
потусторонними.

Казалось бы не в ком
сомневаться городу.
Украшенный Невкой
и Невой для прикола,
он, рождает депрессии
в умах горожанок,
став для нашей поэзии
отравленным жалом.

Это только в кино, и
тем более ночью
саундтреки в миноре –
всё значительно проще:
мы бы повеселились,
да как-то не к месту.
Плюс на плюс даёт минус
на утреннем Невском.

Бывало мы пели
в метро горожанам,
будили их веру,
публикуя в журналах
стихи о любви и
истории те ещё!
Мы им говорили
непонятные вещи…

2006


ФАНТИКИ

Если будет на то
твоя воля – верь мне.
Я всегда такой нервный,
если не на метро
Возвращаюсь аж утром,
в урну бросив часы.
Я трясусь на маршрутном,
разгоняя недосып.

От прохожих мутит,
и одежды их серы.
Непутёвые все мы,
если мы не в пути.
А невыспанным детям
не добраться до школ,
и, ссылаясь на ветер,
завтра я пойду пешком.

И не то, чтобы зол,
но теряю устои.
От услышанных за год историй
неспокоен мой сон.
Я привыкну наверно,
дай мне время и то,
что усыпит мои нервы –
жди меня завтра у метро.

2005


НАЕДИНЕ СО ВСЕЛЕННОЙ

Я рисовал на стене циферблат.
Оставить его без стрелок меня попросила ты
до тех пор, пока над
нами не станут смеяться звёзды-сироты,
но кому, как ни им
позволено распоряжаться временем.
Ныне – время руин.
Город – это обман зрения.

Поэзия птиц разбивает сердца
звёздам далёких галактик,
и поэтому доносятся
и до нас их истории, но понять их
сможет только один из нас.
Я уверен:
ты выслушаешь их рассказ,
а меня поглотит время.

А ещё говорят, будто мир жесток…
Из-под асфальта, дождями избитого,
однажды появится божество
в наряде Александрийского идола
и укажет нам путь.
Я дорисую минутную стрелку в его направлении.
Ты не забудь
о нашем с тобой времени.

2002


ПОЩЁЧИНА

Раскалён до красна,
как твои губы.
Сам себя не узнал,
хоть и считался неглупым.
Отвернулся как встарь от невесты, но
ощутил во рту горечь.
Я шагнул на асфальт, вместо того,
чтоб на него лечь

наперекосяк –
так и раньше бывало.
Я забывал о друзьях,
настраивая гитару.
От рожденья до бога –
летаргический сон, это ли
не прямая дорога
до петли?

Как ни думать о прошлом,
если в нём и остался я?
Изменится-то можно –
позволила бы фантазия.
Я рисовал тебя мелками
на сентябрьском небе,
вместо бумаги в камин
кидая мебель.

Осень лукава,
как все её истории.
Я закатал рукава,
мне это позволили,
и настраивал сутки ноту ля,
да остался с бемолем.
Ну что вы хотите, - вот он я
с пол-литровым морем.

Я поставил рекорд,
который был не засчитан,
а мой финальный аккорд –
не удар, а защита.
Словно твои уста,
мне он скоро выйдет боком.
Я устал
препираться с богом.

Отряхнул плечо,
содрогнулся от боли.
Осень тут не при чём,
а любовь – тем более.
Притвориться бы живым и с головой
окунуться в творчество.
Тебе достанется ля-бемоль,
мне – одиночество.

Я слушал радио,
а не толпу.
Меня опять лихорадило,
да свербило во лбу.
И перестал с каких-то пор
казаться синим я,
гуляя по городу до полного
бессилия.

Писал стихи
и кидал их на землю,
такой фантастики
я не приемлю.
Узнаю твой почерк
из сотен тысяч, убеждён.
Где искать одиночек,
как ни под дождём?

Созвонились вчера
и исчезли в тумане.
Дотянусь рукой до чела…
действительно ранен!
А ведь я, скрываясь от пуль,
так и не узнал почему
превратился твой поцелуй
в пощёчину.

2001