Чаю

В ожидании снега иней на ветвях застыл, как вкопанный;
не могу дождаться, когда хляби серой мути занесёт сугробами,
чтобы пройтись по нетронутым дивным местам, белоснежными чистыми тропами:
купол зимы мне навеет воспоминания о днях безмятежных в утробе.
Холод войдёт в мои лёгкие точно домой возвратится с дороги паломник,
то, что умею дышать, не воюя с собой, мне учтиво любезно напомнит;
и я покину места, где комфорт размягчает, ради колючести хвойных,
не забирая с собой груз всех прожитых лет, оказавшийся неприподъёмным.
Всё кругом свалится в сон — не разбудить, как ни стучись во все двери;
вьюга поправит заботливо край одеяла, и споёт колыбельную.
В этих угрюмых и закостенелых лесах существует одно лишь поверье —
здесь ты не свой, коль снега для тебя не подобны воде во священной купели;
но меня то не пугает — только б засыпало всё здесь окрест окончательно.
Слышишь сомнительный шорох за мокрой спиной — головы, прошу, не поворачивай.
Чаю прихода поры белой мглы и сезона конвекторных обогревателей —

меня от зимы отлучили как малыша от груди перепуганной матери.