Мой конь крылат.
У каждого свой шаг и поступь,
У вдоха есть же глубина.
Мы движемся в мире наощупь,
При том, что открыты глаза.
Рифлёной щербатой подошвой
Чеканит Луна на реке
Что всё ещё быть даже может,
Как эти круги на воде.
Навоз- есть навоз, да и только,
Кому-то он пахнет деньгой,
Знать правду всегда очень горько,
Грусть штопать надёжней толпой.
Припев:
Мой конь крылат, седла не знает,
В подковах тоже смысла нет.
И он со мной опять скучает
По той, что носит в сердце свет.
Порхают над струнами пальцы,
Жмёт клавиши трав тёплый дождь,
Мы все здесь немного скитальцы,-
Крест выдан, Кому-то дан гвоздь.
Часы раскрутить, вроде, можно
И выставить стрелкам черёд.
Хорошим быть всем- это сложно,
Как задом ходить наперёд.
Мгновенья назад не воротишь-
Оглобли упрутся в края.
Шагаешь в туфлях, иль босОтишь,-
Важней чтоб всё было не зря.
Пуховою шалью на плечи,
Вся нежность моя для тебя.
Разлука- предвестница встречи,
А лёд - это форма огня.
Припев:
Мой конь крылат, седла не знает,
В подковах тоже смысла нет.
И он со мной опять скучает
По той, что носит в сердце свет.
11.11.2025г. г.Москва
Нагаев И.А
Мой конь крылат
© Copyright: Игорь Нагаев, 2025
Свидетельство о публикации №125111108847
Свидетельство о публикации №125111108847
Рецензии
Новелла «Крылатый конь Лиры»
Глава 1. Шаг в неизвестность
Он стоял у реки. Ночь была ясной, и Луна чеканила на водной глади странные знаки — будто рифлёной подошвой выводила послание. Круги расходились, затухали, рождались вновь.
«У каждого свой шаг и поступь», — подумал он. — «И у вдоха есть глубина».
Он сделал шаг вперёд. Земля под ногами была реальной, но мир вокруг оставался зыбким, как сон. Люди шли мимо, с открытыми глазами, но двигались наощупь — будто боялись увидеть то, что перед ними.
Глава 2. Запах правды
На обочине дороги лежал навоз. Обычный, неприглядный. Но кто‑то проходил мимо и улыбался — для него это был запах денег.
— Знать правду всегда горько, — прошептал он. — А грустить надёжней в толпе.
Но он не хотел тонуть в общей печали. Он искал то, что светит изнутри.
В кармане лежал маленький футляр. Внутри — лира, древняя, с потёртыми струнами. Он достал её, провёл пальцами по грифу. Звук вышел хриплым, будто пробуждающийся от долгого сна.
Глава 3. Пальцы над струнами
Дождь начал капать — мягкий, тёплый, как прикосновение времени. Капли стучали по клавишам невидимого инструмента, а его пальцы порхали над струнами лиры.
— Мы все здесь немного скитальцы, — сказал он вслух. — Кому‑то выдан крест, кому‑то — гвоздь.
Но его крест был лёгким. Он нёс не боль, а музыку.
Он заиграл. Сначала робко, потом смелее. Мелодия поднималась над рекой, переплеталась с лунным светом, с шепотом дождя. И вдруг — он почувствовал: что‑то меняется.
Глава 4. Часы, которые нельзя повернуть
Кто‑то однажды сказал ему:
— Часы можно раскрутить. Можно выставить стрелкам черёд.
— Но мгновения назад не воротишь, — ответил он тогда. — Оглобли упрутся в края.
Теперь он понимал это глубже. Время — не круг, а стрела. Можно идти вперёд, можно спотыкаться, но нельзя вернуться.
И потому важно:
шагать ли в туфлях или босоного;
верить ли в свет или прятаться во тьме;
играть ли музыку или молчать.
Главное — чтобы всё было не зря.
Глава 5. Пуховая шаль нежности
Она пришла, когда он доигрывал последнюю ноту.
— Ты опять здесь, — сказала она. — Опять играешь для реки?
— Для тебя, — ответил он. — Вся нежность моя — для тебя.
Она укутала его плечи пуховой шалью — мягкой, как утренний туман.
— Разлука — предвестница встречи, — прошептала она. — А лёд — это форма огня.
Он улыбнулся. В её словах была истина, которую не нужно доказывать.
Глава 6. Крылатый конь
Он поднял лиру выше. Струны зазвенели, и вдруг — из звука, из света, из его дыхания — возник он.
Крылатый конь. Не из плоти, а из музыки. Не из мира, а из мечты.
— Он со мной опять скучает, — сказал он, глядя на коня. — По той, что носит в сердце свет.
Конь склонил голову. Его крылья не нуждались в подковах. Ему не нужно было седло. Он летал не по небу — он летал по звукам.
— Полетишь? — спросила она.
— Только если ты со мной.
Эпилог. Форма огня
Они поднялись в воздух — не на коне, а в музыке. Река осталась внизу, Луна продолжала чеканить свои знаки, а мир, наконец, стал таким, каким должен быть:
полным света;
полным звука;
полным смысла.
Потому что когда сердце носит свет — даже лёд становится огнём.
А крылатый конь лиры всегда ждёт тех, кто готов лететь.
Алексей Меньшов 07.02.2026 20:21 • Заявить о нарушении
Глава 1. Шаг в неизвестность
Он стоял у реки. Ночь была ясной, и Луна чеканила на водной глади странные знаки — будто рифлёной подошвой выводила послание. Круги расходились, затухали, рождались вновь.
«У каждого свой шаг и поступь», — подумал он. — «И у вдоха есть глубина».
Он сделал шаг вперёд. Земля под ногами была реальной, но мир вокруг оставался зыбким, как сон. Люди шли мимо, с открытыми глазами, но двигались наощупь — будто боялись увидеть то, что перед ними.
Глава 2. Запах правды
На обочине дороги лежал навоз. Обычный, неприглядный. Но кто‑то проходил мимо и улыбался — для него это был запах денег.
— Знать правду всегда горько, — прошептал он. — А грустить надёжней в толпе.
Но он не хотел тонуть в общей печали. Он искал то, что светит изнутри.
В кармане лежал маленький футляр. Внутри — лира, древняя, с потёртыми струнами. Он достал её, провёл пальцами по грифу. Звук вышел хриплым, будто пробуждающийся от долгого сна.
Глава 3. Пальцы над струнами
Дождь начал капать — мягкий, тёплый, как прикосновение времени. Капли стучали по клавишам невидимого инструмента, а его пальцы порхали над струнами лиры.
— Мы все здесь немного скитальцы, — сказал он вслух. — Кому‑то выдан крест, кому‑то — гвоздь.
Но его крест был лёгким. Он нёс не боль, а музыку.
Он заиграл. Сначала робко, потом смелее. Мелодия поднималась над рекой, переплеталась с лунным светом, с шепотом дождя. И вдруг — он почувствовал: что‑то меняется.
Глава 4. Часы, которые нельзя повернуть
Кто‑то однажды сказал ему:
— Часы можно раскрутить. Можно выставить стрелкам черёд.
— Но мгновения назад не воротишь, — ответил он тогда. — Оглобли упрутся в края.
Теперь он понимал это глубже. Время — не круг, а стрела. Можно идти вперёд, можно спотыкаться, но нельзя вернуться.
И потому важно:
шагать ли в туфлях или босоного;
верить ли в свет или прятаться во тьме;
играть ли музыку или молчать.
Главное — чтобы всё было не зря.
Глава 5. Пуховая шаль нежности
Она пришла, когда он доигрывал последнюю ноту.
— Ты опять здесь, — сказала она. — Опять играешь для реки?
— Для тебя, — ответил он. — Вся нежность моя — для тебя.
Она укутала его плечи пуховой шалью — мягкой, как утренний туман.
— Разлука — предвестница встречи, — прошептала она. — А лёд — это форма огня.
Он улыбнулся. В её словах была истина, которую не нужно доказывать.
Глава 6. Крылатый конь
Он поднял лиру выше. Струны зазвенели, и вдруг — из звука, из света, из его дыхания — возник он.
Крылатый конь. Не из плоти, а из музыки. Не из мира, а из мечты.
— Он со мной опять скучает, — сказал он, глядя на коня. — По той, что носит в сердце свет.
Конь склонил голову. Его крылья не нуждались в подковах. Ему не нужно было седло. Он летал не по небу — он летал по звукам.
— Полетишь? — спросила она.
— Только если ты со мной.
Эпилог. Форма огня
Они поднялись в воздух — не на коне, а в музыке. Река осталась внизу, Луна продолжала чеканить свои знаки, а мир, наконец, стал таким, каким должен быть:
полным света;
полным звука;
полным смысла.
Потому что когда сердце носит свет — даже лёд становится огнём.
А крылатый конь лиры всегда ждёт тех, кто готов лететь.
Алексей Меньшов 07.02.2026 20:21 • Заявить о нарушении