Костя-Трэш. Глава 12. Горизонт говняных событий

[Оглавление]
[http://stihi.ru/2025/11/11/8562]

Раздался снова звонок на телефоне Кости, этот однозвучный, хриплый писк, который теперь звучал как погребальный колокольчик. Он снял трубку, и там, не дожидаясь приветствия, заговорил тот же бархатистый женский голос:
— Такси на месте, мы не видим движения. Вы выехали?

Голос был ровным, но в его ровности сквозила стальная пружина, готовая выстрелить.

«Говори как лидер! Покажи, что ты контролируешь ситуацию!» — просигналил из последних сил его внутренний мотивационный коуч. Но из горла вырвалось нечто иное.

— Я не хочу ехать. Не поеду, — грустно и обречённо произнёс Костя. Это была не бравада, а констатация факта, звук лопнувшей внутренней струны. Его великий «апгрейд» окончательно откатился, и он стал обычным Костей, уставшей, перепуганной и абсолютно «беспомощной сосиской».

В разговоре возникла пауза. Не просто тишина, а качественно иная — мёртвая, вакуумная. Пропал фоновый шум, видно, на той стороне отключили микрофон на мгновение, словно советуясь с кем-то более важным. Костя обречённо ждал продолжения, чувствуя, как по его спине ползут мурашки. «Молчат... — пронеслось у него в голове. — Либо думают, либо роют мне могилу».

Буквально через момент снова включился фоновый шум — снова зашумел их виртуальный офис, где делались «важные дела», — и женский голос продолжил, но его бархатность куда-то испарилась, осталась лишь холодная сталь:

— Константин Андреевич, у вас нет выбора. — Пауза, рассчитанная, как удар скальпеля. — Точнее, есть. Но хотим сообщить, что наш прошлый курьер тоже отказался от выполнения. И его потом нашли. В нескольких мешках. В разных мусорках. Так что советуем выполнить задание.

Раздались короткие гудки. Монотонные, как отсчёт последних секунд.

В голове Кости воцарился хаос: «В НЕСКОЛЬКИХ МЕШКАХ! — завопил его внутренний голос. — Я же в один мешок не помещусь, я ж высокий!... Хотя, если по частям... О БОЖЕ, ОНИ ЖЕ МЕНЯ ПО ЧАСТЯМ! Я не хочу быть конструктором!»

«Так, дыши, — пытался он взять себя в руки. — Возможно, это психологическое давление. Может, они имели в виду мешки для мусора на 120 литров? Или те, что на 60?».

Костя застыл с телефоном у уха, в его руке дрожала потная пластмасса старого аппарата. В этот момент закончилась трагедия старика с его килограммами денег и началась его личная, персональная трагедия. Трагедия Кости-Трэш.

Выбор его был невелик и скуден, словно его ежедневный рацион: поесть сосиски или доширак? Теперь ему предстояло выбрать в столь же скудном меню последствий.

В голове, словно саундтрек к его краху, заиграла песня сестры Маши, которую она недавно давала ему послушать, называлась она «Горизонт событий»:

Горизонт событий — мой поезд в никуда.
Ни любви, ни печали — одна пустота.
За чертой этой свет загибается в крик…
Горизонт событий — меня навеки постиг.

«Да, вот он, хренов этот горизонт событый», — безнадёжно констатировал про себя Костя. Чёрная дыра, засасывающая всё, даже свет. А Костя был всего лишь мусором, который летел в её сторону.

…

Выполнить задание и присесть за решётку, став соучастником мошенничества в особо крупных размерах? Или отказаться и оказаться тем самым Костя-Трэш (англ. trash — мусор) в мусорных пакетах, как и было обещано? Воображение у Кости работало отлично, он красочно, в формате HD, представил, как его разные части тела, завернутые в чёрный целлофан, мирно покоятся по разным мусорным бакам города. Мусоровоз увозит, и Костя-Трэш окончательно превращается в историю-пугалку для следующих таких же наивных лохов.

В ногах появилась слабость, голова сама собой вжалась в плечи, возвращая позвоночнику его законный вопросительный знак. Вся его напыщенность «премиального курьера» растворилась, словно туман по утру. Он с тоской вспомнил свой старый, дурацкий план «стать меньше и незаметнее». Вот сейчас бы им воспользоваться! Стать настолько маленьким, чтобы просочиться в щель в паркете и уползти в нирвану небытия.

Ему до смерти хотелось вернуться в сегодняшнее утро, приехать на работу и заняться обычными, скучными заказами по доставке еды: «Как же я хочу, чтобы на меня орали за холодную пиццу! Хочу, чтобы меня посылали на окраину Москвы, к бабке к какой-нибудь Елкиной! Хочу, чтобы заказчик требовал вернуть десять рублей сдачи! Это был бы рай! Ад — это когда тебе вежливым голосом предлагают выбрать, в каких именно мусорных баках тебе удобнее будет разместиться».

Но вместо этого он стоял здесь, в этом музее мещанской роскоши, и ему предстояло выбрать, какой сорт говна он получит сегодня на ужин. В голове, преодолевая панику, заскрипели и завертелись шестерёнки в поисках третьего пути. Варианта с минимальными потерями, потому что без потерь Костя уже отчётливо понимал — не выйдет из игры. Эта игра была с отрицательной суммой.

«Может, Маше позвонить, спросить, что делать? Нет, она в шоке будет... Расстроится капец, а у неё сейчас важный музыкальный проект, нельзя её подводить. Привет, сестрёнка, у меня маленькая проблемка — меня либо убьют, либо посадят. Как там твой сингл? — не лучший способ поддержать сестру в её творческих начинаниях».

«Может, просто уйти отсюда прямо сейчас? Бросить всё и сбежать? Но что делать с другими пакетами в рюкзаке? Это как носить на спине два вещественных доказательства, которые в любой момент могут взорваться позором и тюремным сроком».

«Деньги явно грязные, может их вернуть? — это хоть какая-то здравая мысль. Может, полицию вызвать? Объяснить им всё, мол, я ничего не передал, я сам жертва! Деньги все при мне. Скорее всего, не сяду, может, ещё спасибо скажут за бдительность...»

Последний вариант — «сдаться с повинной» властям — выглядел не таким уж плохим. Но как только Костя представил себе бюрократическую махину — участок, допросы, суровый взгляд следователя, для которого он будет очередным недоумком, суды, унизительные процедуры, — всё его естество восстало.

«Нет, я не переживу этого! — зашептал он сам себе. — Меня там затопчут бумажками! Засудят! Я умру от скуки и стыда в какой-нибудь камере-клоповнике, а мою историю расскажут по «Первому каналу» как поучительную сказку для идиотов!»

Поэтому самый, казалось бы, логичный вариант, в котором можно было заявить об угрозе его жизни и крикнуть «мне угрожали пакетами!», — Косте не нравился. Не нравился от слова «совсем». Это было слишком реально, слишком по-взрослому, и пахло вовсе не деньгами, а тюремной баландой и тоской в глазах сестры.

Он замер, парализованный ужасом и отвращением ко всем доступным опциям. Он был в ситуации, когда любое движение вело в пропасть. И он выбрал самое привычное для себя действие — не двигаться вообще. Просто стоять и надеяться, что всё как-нибудь само рассосётся. Как и всегда в общем-то.

[Читать далее]
[Глава 13. Слабое звено]
[http://stihi.ru/2025/11/11/8663]