После нас

Однажды, туманным и слякотным днём,
Долиной я шёл, уводимый чутьём,
По скользким каменьям, на дёрновый склон,
Под капель дождя усыпляющий стон.

Я молча забрался под буковый свод
И вдруг оказался, заметив проход,
В забытом чертоге, за тёмной плитой,
Сокрытой от глаз в повилике густой.

По плитам песчаника меряя шаг,
Пустой анфиладой бродил неспеша,
И слышал, как в залах разбитых зеркал
Таинственный голос кому-то шептал.

Крадучись, я стал у истлевших портьер,
Смотря сквозь прорехи за слабый барьер,
Неужто я в этом дворце не один,
Раз звуки беседы текут из руин?

Но кто обитатели этих камней,
Беспечно болтают в глухой тишине?
Неужто грабители древних гробниц,
Иль призраки с книг пожелтевших страниц?

На миг одолел меня страшный испуг,
Но сбил цепененье размеренный звук,
Я понял, что эхо под аркой входной
Ведёт разговоры с самим же собой.

Я в комнату вышел, где речи текли,
И спали портреты в хрустальной пыли,
Да прочь обратился чредой галерей,
Пытаясь следить за игрою теней.

Здесь эхо шептало в проходах во след,
Само вопрошало, давало ответ,
Смеялося, споря, желало сказать,
Что людям его диалоги подстать.

"Где я оказался?" - решил я спросить,
Отринув молчанья связавшую нить,
Гадая беспечно, что будет тогда,
И вторили эха незримы уста:

"В усадьбе, забытой владельцем давно,
Где изыски было вести решено,
Не сможет ли магией тысячи книг
Создать собеседников мудрый старик:

И в тех заложил волевой человек
Все знания западных библиотек.
Он всех удивил - и супругу, и двор,
Мыслителей новых, отшельников гор.

Да дивного после творцу бытия
Не стали нужны ни жена, ни друзья,
Доселе достойно он не погребён,
Лежит, ожидая последних времён."

Лишь эхо закончило свой монолог,
Беседа уж сделала новый виток,
На разные темы, порой невпопад,
А я зашагал, размышляя, назад.