На весу

В поле один. И совсем уж, конечно, не воин.
Не было битвы, хоть трупов разбросаны горы,
а набежавшие бабы пронзительно воют,
в небо пустое свои направляя укоры.

Молча бреду. Не хочу быть похожим на нечисть,
коей здесь правильных форм легион легионов.
Так здоровее себя находить, не калечась
мягкой душой о застывший в безумии Хронос.

Ночи и дни я провел в этом жутком походе,
бряцая чем-то железным в руке безотказной,
и понимая, сколь зло я противен природе
космоса, пьющего солнц угасающих плазму.

Мне повезло - я не понял намеченных целей.
Тот, кто озвучил их, явно был ритором слабым,
предпочитающим мир удивлять из постели,
через которую позже пройдут эти бабы.

Все здесь смешалось. Желания, страсти, пороки -
все обрело переходную форму могилы,
где обнуляются жизни, надежды и сроки,
чтоб возвратиться обратно с нечистою силой.

Тот, усомнившийся в нежности ткани вселенной,
что прозябал в расплескавшемся нынче покое,
вводит инъекцию войн в напряженные вены
смерти просящих у принятых смертью героев.

Он не гордится своей беспощадностью в миге.
Мало ли жизнь не доносит в открытые пасти
тех, кто нуждается больше в хлебах и веригах,
чем в никому не понятном, расплывчатом счастье.

Будто священник в последнюю жизни минуту,
он примиряет остатки дрожащего мира
с каждому здесь предлагающим славы цикуту,
и не взволнованным вечным отказом мессиром.

Грани былого стираются. Воды уходят
в новые русла. Спираль возвращается сжатой
в круг повторений того, что по новой заводит
бред обсуждений в почти нескончаемых чатах.

Жизнь - лишь пробел между буквами в сказанном слове,
брошенном ради иллюзии битвы за битву.
В поле один. И совсем уж, конечно, не воин.
Впрочем, осталась возможность из ванной и бритвы…