7. Расстояния. Конец счастью

Наконец, суета стихла, дела окончены, Сашку стали прогонять умываться на ночь и спать. Он сделал вид, что послушно умывается в рукомойнике на кухне и, улучив удобный момент, как ему казалось, когда мама и бабушка Аня ещё гремели посудой, а баба Катя уже ушла спать, непринужденно попросил:

— Мам, разбуди меня завтра в пять утра, пожалуйста.
— Зачем тебе так рано? Я и не встану во столько, наверное.
— Ну, мне очень, очень надо.
— Хорошо. Вот тебе будильник. Заводи и вставай. Только ты же с ним весь дом переполошишь. Что за необходимость такая?

И тут Сашка решился выдать самое главное.

— Мы с олеговым дядей пойдём в лес. Он там поймал лисёнка, привязал его к дереву, и мы его заберём домой...

В воздухе повисла нехорошая тишина.

— ...Он обещал его мне подарить, — чуть смущённо добавил Санька, уже чувствуя, что-то недоброе.

Недоброе действительно не заставило себя ждать. Как только мама осмыслила всё сказанное, на мальчика посыпались "аргументы". Он ещё не точно понимал значения этого слова, но чувствовал, что это то самое, что отрезает путь к счастью и делает его невозможным.

Мама совершенно справедливо заметила, что во-первых, если бы тот дядька поймал лисёнка, то незачем было оставлять его в лесу, и он сразу забрал бы его с собой. Ищи потом это место! Во-вторых, если бы и так, поймал и привязал, то наверняка за ночь мама-лиса перегрызла бы верёвку и освободила сыночка. А если её убили охотники, то его освободили бы другие лисы. А если бы не нашлось лис, то другие звери. А если бы и не освободили, то съели...

Саша готов был заплакать, но вида не показывал, а мама продолжала. В-третьих, если бы всё это было правдой, то с какой стати этот дядька будет дарить лисёнка незнакомому мальчику, а не своему племяннику?

Саша чувствовал, что "аргументы" были железными, стопудово рвущими его надежды на мелкие части. Сначала он пытался возражать, но быстро понял, что его возражения слабы и неубедительны по сравнению с "аргументами". Он тяжело вздохнул и побрёл спать. Жаль, конечно, что не получилось рассказать об этом дяде Коле. Он бы точно понял и поддержал. На глазах у него проступила предательская влага, где-то в середине лба заболело и захотелось его сморщить, а потом разгладить, что он и сделал. Но этого уже никто не видел. Уже из комнаты он услышал слова бабушки о том, что пока рано загадывать, вот если зайдёт за ним завтра дядька, тогда и будем думать...

Мама и бабушки желали ему "спокойной ночи", но он сделал вид, что уже спит. Заснулось действительно быстро. Видно, сон был защитной реакцией на случившееся горе. Ему снился лисёнок, к которому со всех сторон приближались чудища, желающие его съесть. Сначала лисёнок жался к дереву, а потом вдруг стал расти, расти, и вот он уже раскидывает чудищ своими мощными лапами, а они летят в те самые стороны, откуда пришли...

Будильника он не заводил, но ровно в пять баба Катя встала на утреннюю дойку. Обычно она делала это очень тихо, и никто в доме не просыпался. Особенно Саня, который любил помять бока аж до десяти-одиннадцати утра по первости, как приезжал из города. Потом, конечно, втягивался в деревенский ритм. Но в этот раз мальчик услышал, как скрипнула, а потом закрылась дверь в сени. Он разлепил глаза. Надо же! Уже рассвело. Ходики висели на кухне. Он осторожно спустился с высокой кровати и на цыпочках прокрался на кухню. Ходики показывали две минуты шестого.

Он вернулся в постель и стал ждать. Ни в половине шестого, ни в шесть, ни в семь, ни даже в восемь утра за ним никто не зашёл. Или ему только казалось, что уже восемь? Или снилось? Но сон был какой-то странный, неспокойный, тревожный. А вдруг дядька не приходит потому, что что-то нехорошее случилось? И он воображал всякие негоразды, нападающие на дядьку, а дрёма мгновенно их подхватывала и показывала ярко и сочно. А ведь он и не обещал вроде бы зайти! Это же ему, Саньке, надо встать и зайти за дядькой! Он тихо постанывал во сне, и от этих мыслей становилось ещё тревожнее. А ведь ещё вчера счастье было так близко...

Как только на кухне началась обычная движуха — всё-таки три женщины в доме — Саша поднялся и двинулся к умывальнику, что-то мыча в ответ на пожелания ему доброго утречка. Спать расхотелось подчистую. Женщины, похоже, напрочь забыли о вчерашнем разговоре и о лисёнке вообще или не придавали этому большого значения.

— Сходит-ко в огород за малиной, — то ли спросила, то ли предложила, то ли приказала баба Катя, при этом нежно приобняв Саню так, что он точно должен был захотеть сочных спелых ягод, томящихся на утреннем солнце. Но ягод не хотелось. Несмотря на это, он угрюмо поплёлся одеваться в комнату, а потом так же молча толкнул тяжёлую, обитую дерматином дверь и оказался в прохладе сеней. Окон а сенях не было, а потому летом здесь всегда было свежо. Сашка так же медленно и нехотя толкнул вторую дверь, ведущую во двор, спустился по деревянной лестнице  без перил, толкнул внешнюю дверь и оказался на улице.