Гибонльеро Антоновский

Любезный Гибонльеро, в усиках мудрёный эгейский срам,
Ведёшь ты лекции громко про «порядок», «честь» и храм.
Но голос эхом пустые посылы, та же бледная слава,
А в голове блеющее эхо, в кармане патриотичная отрава.

Пришёл ты, словно судья, с цитатами из трёх аккордов,
Поёт хвалебный хор: «Аристократию жаждет и милордов!»
Ты щёлкнул пальцем и вот уже «виновный» в цепях,
А кто не восхищён тобой, разговор продолжим на углях.

Припев:
Гибонльеро блеет, шуток нам его не разобрать,
Усики дрожат, но не сможет правду доказать.
Под мундиром в эполетах, пустота в холодных словах,
Ты корону мечтаешь получить, корчась на крепостных правах.

Используешь все определения: «дискурс», «этика», «порядок»,
Но путаешь термины, как съехавший миропорядок.
Твой интеллект имитация для витрины, в лакированной раме,
А я смотрю и смех не могу сдержать, какая святая драма.

Ты кричишь: «Законы это клин! Мы режем общества страхи!»
Но выглядишь в итоге странно, как мужчина парикмахер.
В каждой речи штамп и каждом слове заготовлен грим,
Словно бараний проповедник, не пастырь ты, а рояль под гимн.

Припев:
Гибонльеро блеет, шуток нам его не разобрать,
Усики дрожат, но не сможет правду доказать.
Под мундиром в эполетах, пустота в холодных словах,
Ты корону мечтаешь получить, корчась на крепостных правах.

Давай расчеши усики свои, вставая в свет софитов,
Сделай вид, что мысль твоя не просто китч и сито.
Пусть аресты не трогают и боль людей, ты купаешься в смехе,
Мы знаем: голос твой лишь шум, что тонет в общей потехе.

Финал:
Так хором блеют твои аплодисменты, и снова ноль идей,
А стадо хлопает в ладоши, всё по-прежнему с тобой, ты Хей.
Гибонльеро, заучи полученный урок из данного скандала,
Прочь усики и будь уж честным с самим собой, иначе вечный подпевала.

Припев:
Гибонльеро блеет вновь, истиной глядит в глаза,
Снял он маску, а под ней всё тот же страх и мелюзга.
Король без трона, пастух без стада, один во мраке,
Ты сам свой приговор, свой собственный позор во фраке.

Гибонльеро радостно машет, поклон толпе,
Все аплодируют стоя, не веря везучим себе.
Пусть пьеса сыграна, а мы увидели финал:
Не герой и не пророк, просто шут, что упал.