Ч. 5. Глава 36. Срыв

Музыка 70-х, яркая и бравурная, играла в полной тишине. Зацунэ и Рё слушали, удивлённые такой необычной версией знакомой мелодии. Но их внимание было приковано не к колонкам, а к Паркеру.

Он стоял посреди комнаты, глядя в одну точку. Он был неподвижен, как статуя. Его плечи не вздрагивали. Он просто застыл, как сталь, охваченная внезапным морозом. И вдруг Зацунэ заметила, как по его щеке медленно, беззвучно скатилась одна слеза. Потом ещё одна.

В этот момент в его голове смешалось всё: свинцовая усталость, давление от идеи целого альбома, тень Честера, которую он всколыхнул, работая над Реквиемом, и эта острая, пронзительная грусть о потерянном времени. О том, что мы уже никогда не увидим и не услышим в живую. Музыка 70-х стала катализатором, последней каплей.

Он не издал ни звука. Не закричал. Он просто медленно сполз по стене и сел на пол, прикрыв лицо ладонями. Он застыл в этой позе, уйдя глубоко в себя. Это был тихий, опустошающий срыв человека, который слишком долго был опорой для всех, но сломался под собственной тяжестью.

Зацунэ и Рё замерли в шоке. Зацунэ, отбросив все свои страхи, первой бросилась к нему. Она опустилась рядом на колени. Она не знала, что говорить. Она просто положила руку ему на плечо, передавая молчаливую поддержку. Рё, оправившись от шока, быстро закрыл дверь студии и приглушил свет, отсекая их от внешнего мира.