О службе в МУРе и немного о ЛЯ МУРЕ

   Очень кратко Вам расскажу о службе в МУРе,
попытаюсь объяснить он той, в очках шикарных, дуре.
Знают далеко не все, что служба в МУРе,
ещё сложнее и похлеще, чем в областной Прокуратуре:
не то, что некогда поспать,
совсем нет времени, прошу меня простить, -- пос, извините, рать.
А ещё надо, хоть когда-то, гимнастёрку и кальсоны постирать
да за "Динамо" на трибунах поорать.

            Не помню: завтракал иль нет?
            Если не завтракал, поем в обед.
            Глаза только открыл
            И через 5 минут, никаких не видя рыл,
            Жеглов вышел из метро.
            Протопав где-то 300 метров,
            и с бодуна газводы испив пару литров,
            его тело за столом важно сидит,
            очередное дело уголовное глядит:
                "ДЕЛО № 2345 дробь 220".
         -- Шарапов! Ну, зачем же, как серпом по яйцам,
            так громко, по блатному, дверью клацать?
            Ты, дорогой, здесь не один,
            рыжий перекрашенный блондин.

Дело, скорей всего, висяк или глухарь:
"Об убийстве и краже петуха" --
здесь всё серьёзно, никаких ха-ха.
Известно всем: без петуха
уже совсем не та уха.
Без петуха и холодец
на вкус полный пипец!

               Не за горами Новый год
               вот-вот грядёт,
               а тут, как на беду, не подфартило --
               операм ещё привесят дело Чикатило.

Ситуацию усугубил приказ высокого начальства --
без всяких там хи-хи и чванства,
чтоб к новогоднему столу из петуха был холодец,
иначе операм придёт полный 3,14здец!

           А это Вам не массажировать скрипучую кровать
           и рядом с Олей-поэтессой переспать.
           Это строгий приказ!
           Но для Жеглова -- это не указ.
           И не таких видали.
           Ведь у Глеба, как и у Л.И. Брежнева, вся грудь и вся спина в медалях.

А касаемо петуха,
так это чепуха.
Раз плюнуть и перекреститься.
Потом принять на грудь, для этого в подвал спуститься,
в нашем деле главное -- не суетиться.
Как в народе говорится,
надобно душе опохмелиться!

            Но не тут-то было --
            не зря сердечко ночью ныло.
            Убийца петуха профессионалом оказался,
            несколько раз он в коридорах МУРа показался
            и, сука, лёг на дно -- мерзавец смылся.
            Да чтоб он, гад, в миске прокисшего борща утопился!

Короче говоря, убийца петуха с якоря сорвался
и больше в коридорах МУРа никогда не ошивался.
Не оставил никаких улик,
что значит профессионал --
сволочь, но не дурик!

         Никаких следов и отпечатков пальцев не оставил,
         наш оперотдел, гадёныш, на рогах стоять заставил.
         Быстро смылся, как в преисподнюю свалил
         и мочи зловонной в бак с водою в коридоре, как бугай, залил.

Допрос свидетелей ничего не дал,
лищь ещё больше копоти поддал.
Правда, был один, как бы свидетель,
с утра в три сиси поддатый добродетель.
Несколько баек рассказал
и две улики показал:
     -- Братва! Моргалами своими, литературно выражаясь, мутными глазами,
        вперемешку с дамами козырными, вальтами, королями и тузами,
        туманно-смутно видел я,
        как из свинарника-сарая,
        хорошо вмазанная выползала на рогах тётя Рая.

В её сумке что-то кукарекало --
не то петух, не то молекула.
Особые приметы тёти Раи,
той, что выползала из сарая.
На её кожаной куртке неприличная надпись нацарапана была
и ещё рисунок -- не то конь, не то кобыла.

          Но она, шалава Рая, надпись смыла.
          Как ей удалось, даже без мыла?
          И ещё один эпиграфический источник виден был у тёти Раи между ног.
          Я был, честно говоря, до неприличия поддатый и прочитать его не мог.

Да, и ещё -- у неё на дупе бородавка.
Мне так бухому показалось. А может, это была вавка,
похожая на таракана, а, может, это он и был,
но я уже совсем поплыл...

                Продолжение следует.