Последняя вечная

Я помню их улыбки при виде зари,
Когда пепел осел и стихли бои.
Мы обнимались, не веря, что живы,
Рыдали, смеялись: «Мы зло победили!»

Оплакали павших, но это потом,
Сейчас же надрывно "Победа!" орём!
В блеске триумфа мы были едины,
И нам казалось, что время застыло.

Я не забуду
Никого никогда,
Их лица храню,
Неся сквозь века
Последний, вечный
Мой дар и проклятье,
Бреду бесцельно
К концу мироздания.

Отгремели пиры – мир был спасён,
И жизнь побежала своим чередом.
Кто стал королём, кто другом дорог,
Кто земледельцем, кто магом ветров.

Но время – река, что не щадит,
А берег её безжалостно изрыт,
Волной смывающей жизни и души,
Никто из друзей ход вещей не нарушил.

Я вижу их внуков, совсем уж седых,
В глазах их читаю ушедших родных.
Они меня любят, для них как родня,
Грущу: ведь их тоже обнимет земля.

Я не забуду
Никого никогда,
Их лица храню,
Неся сквозь века
Последний, вечный
Мой дар и проклятье,
Бреду бесцельно
К концу мироздания.

Есть ли смысл жить и даже любить,
Если все сгорают буквально за миг?
Как явить свету свою кровь от крови,
Зная, что будешь по ней слёзы лить?

Не знаю ответа и давно не ищу,
Просто с улыбкой по былому грущу,
По песням и пляскам в кругу тех, кто любим,
Как клятву давали, что зло победим.

Давно забыт подвиг, что мы совершили,
Сказки утихли, а легенды истлели.
Сейчас новые мифы, новые боги,
Вновь иду в никуда по пыльной дороге.

Я не забуду
Никого никогда,
Их лица храню,
Неся сквозь века
Последний, вечный
Мой дар и проклятье,
Бреду бесцельно
К концу мироздания.

Росли и рушились города, королевства,
Менялась природа, но нет нигде места,
Где снова бы стала юна и глупа,
Тяжесть времён истончила меня.

Но вот, ползут слухи и тени сгустились,
В мире древнее зло опять объявилось,
И сердце моё радостно трепещет в груди:
Пора в битве навечно покой обрести