Ей

Я помню звон в ушах
И оглушительный крик сквозь пелену забвения,
Когда прохожие, спеша,
Остановились для незабываемого представления.

Ты распласталась на дороге,
Разбита кость ноги в осколки.
В тумане твои разума чертоги.
А стиль констатации зевак неуместно колкий.
Увезут тебя, родная.
Скорая уж на пороге.
Не увижу боле взгляд твой кроткий,
Когда ты песни напевая, по тревоге
Шагаешь после гадкой водки,
Домой, где заискрила вся проводка,
Где пожелтевшие обои отклеились немного,
А домашним не нужно даже повода,
Чтоб заливать за воротник,
А после - бранить тебя, мол, ты идиотка,
Моё влияние в гроб вгонит вмиг.

Им невдомек, что мы того выше.
Хоть и падшие, но мы нашли свою нишу.
Можем маслом писать, сидя на крыше,
Или мечтательно цитировать Ницше.
 
Для меня ты принцесса, нет, ты богиня.
Брови густые и нос с горбинкой,
Прекрасен твой лик андрогинный.
Со стороны всегда ты картинка,
А внутри твой космос невинный,
Доселе ты собирала его по крупинкам,
Положив мне на плечо голову,
Ты пускала скупую слезинку,
Что хотела б покинуть рекурсию, к слову.
Ненужные эти сбросить оковы.

Из нас двоих никто не знал,
Что когда дела наладились, сам дьявол у меня тебя отнял,
Сделав бесславным твой финал,
Взамен на вечное спокойствие и в доме тишину.
Не выброшу из памяти нашу весну,
Пишу под окном твоим
Одну тебя люблю, люблю, люблю.