Пиррова победа

Заря, как маков цвет, в полях италийских,
Где ветер-бродяга ковыль шевелил.
Слонов своих грозных, зверей африканских,
На римские копья царь Пирр выводил.
Он шёл, опьянённый победною славой,
Под стягом эллинским, под рокот и гул,
И верил, что силой своей величавой
Сломает республики дерзкий разгул.

А в Риме тоска, словно в поле крапива,
И вдовий платок над седым очагом.
Но в сердце мальчишек растёт горделиво
Желание биться с заморским врагом.
Их матери смотрят с тоской молчаливой
На юные плечи, на бронзу мечей,
И молятся Весте, чтоб бурею лживой
Не смыло их самых последних лучей.

И вот они встали, как рожь золотая,
Под Аускулом, в пыльной, кровавой степи.
Легионы сошлись, сталь о сталь ударяя,
И крик затерялся: «Терпи же, терпи!»
И падали воины, будто бы снопы,
И кровь, как калина, алела в траве.
И видел царь Пирр, как сжимались окопы,
И холод рождался в его голове.

Победа! Но в ней, как в вине перекисшем,
Лишь горечь да слёзы на донышке дня.
Он смотрит на поле, на павших, на бывших,
И шепчет, усталость в душе не храня:
«Ещё бы одна, и, клянусь я богами,
Вернулся б в Эпир я один, сирота…»
И солнце садилось за дальними рвами,
И в сердце царя была лишь пустота.

Так вянет под осень и роща, и замять,
И слава уходит, как дым от костра.
Осталась в веках эта горькая память,
Как в поле забытая кем-то сестра.
Победа, что хуже любого разгрома,
Где радости нет, а лишь пепел и стон…
И смотрит луна с голубого залома
На вечный, на тихий, на сумрачный гром.