Зурбаган

Стал не похожим на Эдем
Парк, где нас часто замечали.
Здесь нынче полная печали
Меланхоличность хризантем.

Что нам вопросы задавали,
Касаясь даже личных тем.

Растаял утренний туман,
Вернув унылый птичий гомон.
И больше всех выводит ворон,
Наш упокоивший роман.

Излишне низко взявший соло.
Ревнивый вечно. Цыц, болван.

Прощай, наш парк. Последний путь.
Она сама придёт проститься,
Пройтись одной, продрогнуть чуть,
Не побоявшись простудиться.
И даже ворону мигнуть.
Чтобы злословили синицы.
Но в этот раз в платке из Ниццы;
Шарф – у меня, не обессудь

Шарф – у меня;
Не обессудь.


В аллее, бывшей местом встреч,
Тропа полна любовных писем.
Теперь мы, правда, не зависим
От их желания увлечь.

Остались только вокализы,
Чтобы финал собой предречь.


Опустошившая нас страсть
Шуршит и чахнет под ногами.
Как мы расстались в Зурбагане?!
Как мы могли так низко пасть?

Найдём ли позже оправданье,
Или оставим эту часть.


Прощай, наш парк. Последний путь.
Она сама придёт проститься,
Пройтись одной, продрогнуть чуть,
Не побоявшись простудиться.
И даже ворону мигнуть.
Чтобы злословили синицы.
Но в этот раз в платке из Ниццы;
Шарф – у меня, не обессудь

Шарф – у меня;
Не обессудь.


В холодном воздухе с утра
Витает запах поздней грусти.
Сопровождает и отпустит,
Раз время вышло и пора.

Теченье нас выводит к устью.
Ну, или вывело. Вчера.


Прощай, наш парк. Последний путь.
Она сама придёт проститься,
Пройтись одной, продрогнуть чуть.
Не побоявшись простудиться.
И даже ворону мигнуть.
Чтобы злословили синицы.
Но в этот раз в платке из Ниццы;
Шарф – у меня, не обессудь.

Шарф – у меня;
Не обессудь.

На память взял

Не обессудь.

Прощай, наш парк...

Не обессудь.


Ссылка на прослушивание и скачивание в первой рецензии