Суд идёт

-«Суд идёт, прошу всех встать!»
Громкий голос, словно в старь.
Три судьи пришли судить,
Если точно разводить.

Дело вовсе не простое,
Так сказать, людское горе.
Вместе жить семья не хочет,
Что к чему судьба пророчит?

Чтобы люди разошлись,
В смертной битве не дрались,
Суд для всех — одно мерило,
Всех померит справедливо.

Зритель в зале затаился,
Судий дух вдруг проявился,
И, как птицы сверху вниз,
Судий взор на всех проник.

«Кто докладчик?» – голос снова.
«Я!» – ответил дядя Коля.
«Ну, вещайте, только чётко», –
Посерёдке рыкнув, тётка.

Мужичок в трусах, трясясь,
На трибуну взгромоздясь,
Проглотив слюну одну,
Начал, плача, про жену:

– «Я давно хотел сказать,
Может, даже прокричать,
Что страшнее всех на свете
Могут быть жена и дети.

Не подумайте, друзья,
Женщин я любил всегда!
И детишек я ценю,
Жизнь за них отдам свою.

Но, поверьте, вышел срок
Мне терпеть обид урок.
Жизнь моя страшнее ада,
Черти плачут, зная Надю.

Вот, как видите, в трусах
К вам пришёл и в кирзачах.
Есть фингал, уж извините,
В перьях синих, как в Зените.

Всё вам честно расскажу:
С ведьмой просто я живу.
Вот, смотрите, на меня –
Разукрасила жена».

Тут судья, что толще малость,
Обратилась, не сдержалась:
«Вы, Морковкин, почему
Оскорбляете жену?»

- «Просто я её боюсь,
Что по Ведьме извинюсь».
Извинился дядя Коля
И к судье вернулся снова.

Тут другой судья, кряхтя:
«Продолжайте, как дитя!»
Дядя Коля вытер лоб
И продолжил, как урок:

«Мы живём её законом,
Я не против, я доволен.
Но дыхалки больше нет,
Мне терпеть себе во вред.

Молод был, как кот, влюбился,
Вот, смотрите, поплатился:
Сотни роз ей покупал,
Сверху вниз её лобзал.

Счастье есть, мы поженились,
Год иль два в любви томились.
Пять детишек — не каприз,
Появились как сюрприз.

Как ответственный мужик,
Слово дал — держу как штык.
Всё и вся для этой павы,
Жизнь её — алмаз в оправе.

Всё устроило меня:
Будка, коврик, сон, еда.
Я согласен даже так —
Позабыть коньяк, табак.

Тридцать лет бочок к бочку,
Я не спорю, я терплю.
Клятву дал юнцом ещё —
Вот расплата за кольцо.

Просто, места нету мне.
Я живу как в конуре,
И другого не желаю.
Раб как в лампе, проживаю.

Что не день — стираю, глажу,
Вечно пол за нею драю,
Шесть собачек — я гулять,
Надя любит днём поспать.

Мыть машину тоже я,
Дверь покрасить — про меня.
Всё, что можно, на плечах
Я несу домой в руках.

По часам я с женой гуляю,
Тайминг строго с ней сверяю.
Если вдруг зашёл за пивом —
Дома сплю вокруг сортира.

Если кофе вдруг пролил,
Приготовил и забыл,
То плачу Надюхе сразу:
Денег нет, ответ — по глазу.

Угодить всё ей спешу,
Ночью плачу, днём реву.
Тут чинил ей телевизор,
А в итоге — обездвижен».

— «Суд вас слушает», — судья,
Что по центру, как звезда.
«Успокойтесь, только дело:
Как жена вам надоела?»

— «Продолжаю, ваша честь.
Было так, прошу учесть:
Вечер, сумрак, день ушёл,
Стук. Ко двери подошёл.

Открываю — взвод девиц,
Пропасть баб в глазах кипит.
Я в халатике одном,
Говорю: — «Вы кто, пардон?»

Этот миг уже не помню,
Помню ноги, туфли, корги.
Все вошли одной гурьбой,
Я как коврик под толпой.

С этих фраз прошу, следите:
Только факты, уж простите.
Все девицы без труда
Шабаш начали с меня.

Тут девица у жены
Попросила бигуди.
Так с причёской я сидел,
Видя шлейфом беспредел.

Дальше девушки мои
Цель рисуют на груди.
Десять дротиков подряд —
Я мишень, и я дуршлаг.

Не прошло и полчаса,
Поливают без конца.
Как попал я в душевую?
Я не помню, но танцую.

Но и это не конец,
Чувство, будто холодец.
Миг один — и я в машине,
Мой багажник, место шире.

Привезли меня в лесок,
Положили на мосток.
И девицы тихо, тайно
Развели костёр случайно.

Тут глаза свои открыл,
Сам себя перекрестил.
А жена лежит, храпит.
Я в окно: «А в мыслях жив!»

Три судьи заколосились,
Сразу с мужем согласились.
И вердикт с небес звучит:
«Развести, и весь гамбит!»

P.S.

Ну, конечно, это сказка.
Что к чему? Для вас загадка!
Всё приснилось дяде Коле,
Ведь женат он не был вроде..