Солилоквий

По грани сознанья струится навязчивый шёпот,
И чьи-то ладони незримо скользят по плечам,
Под кожей оставив дорожку тончайших иголок,
И чью-то чужую, но близкую сердцу, печаль.

Томленья живых обращаются тлеющим фоном,
И снова тончится, стираясь, времён полотно,
И вечность взывает к тому, кто душой освежёван,
И что-то горчит на губах, как святое вино.

Чужие потери, ошибки, сомнения, страхи,
Чужие улыбки, надежды, заливистый смех -
Проходят под кожей, излившись затем в амфибрахий,
И где-то под сердцем оставив мерцающий след.

Исполниться чувств, возлюбить потускневших навеки,
Внимать голосам, что взывают из недр пустоты,
И в призраке видеть упрямо черты человека,
Пусть даже глаза его так неизбежно пусты.

У тех, кто померк, нет ни плоти, ни крови, ни права,
И стержень пера им, увы, удержать не дано.
Но шёпот звучит, как молитва, пусть тихо и рвано,
Но кто-то услышит и то, что звучать не должно.

Но кто-то коснётся лица через сумрак столетий,
Как будто ему, даже Хронос, и тот не судья.
И нежно шепнёт - "Драгоценны. И в жизни и в смерти".
И так получилось, что кто-то, наверное, я.