Инерция падения

Инерция падения

Часть первая: Мелодия не в такт

Он вошёл в её жизнь осенним дождём за окном. В её упорядоченном мире, где книги подчинялись алфавиту, он нёс тихий беспорядок. В карманах — обрывки билетов в никуда, во взгляде — усталость вечного странника.

Их ночные разговоры рождали ту самую мелодию, что не давалась старому пианино, — неидеальную, сбившуюся с ритма, но живую. Он оставался «чужим», но в этой чужеродности таилась горькая правда, которой не хватало её стерильному существованию. Его поцелуй в предрассветной темноте напоминал не нарушение правил, а вспоминание чего-то важного, давно забытого.

Утром он исчезал, оставляя после себя тишину, что звенела громче любого оркестра. Она находила между страницами книг записки с одним словом: «Прости». И понимала — прощает не его, а себя за то, что снова впустила эту сладкую, невыносимую грусть, заранее зная финал. Таким падениям не учат. Их переживают. Снова и снова.

Часть вторая: Падение без крыльев

Прости меня за губ прикосновение,
И за нарушенный ночной покой —
Что без конца испытывал терпение,
В душе не смог стереть клеймо «чужой»...

О, сколько лет минует — я не ведаю —
Пока забудется разлуки страх?
И небеса нам вскользь ответ поведают,
Невыражаемый в простых словах.

В момент пройдёт сердец обледенение,
И недомолвок испарится след.
В ночи умрёт последнее сомнение,
Растаяв белым дымом сигарет...

Но лишь аккорд оступится на терцию —
Душа в смятенье бросится в полёт!
За ней рванётся тело по инерции:
«Что крыльев нет, лишь вниз летя...» — поймёт.

И перехватит горло от падения,
И в памяти появится пробел...
Прости меня за губ прикосновение,
Что снова причиняю боль тебе...

P.S.

Эти строки я нашёл в старой папке с двумя неиспользованными билетами Москва—Владивосток и засушенной веткой багульника. Она пахла чем-то терпким и безвозвратным.

Я хранил папку, словно вёл молчаливый диалог с незнакомцем. Вчера, переставляя книги, задел её — ветка рассыпалась в труху, оставив на ладони горький запах.

Я понял: есть истории без окончания. Они — как билеты в никуда. Как чужие стихи, в которых слышишь собственный голос.

Мы все — временные хранители чужой памяти. Самое большое падение — осознать, что носишь в себе осколки чувств, никогда тебе не принадлежавших, но ставших твоей единственной правдой.

5.10.2011
Сказки старого зонта (цикл)