Надежда

Порой хочется думать что-то светлое,
До боли незримое, но хорошее,
Когда пальцы листают страницы ветхие,
И слезы в глаза набегают озерами,

Когда листаешь Достоевского томик,
Изнутри разваливаясь пополам,
И хочется только того, чтоб мы
Не дожили до ужасов, что были там.

Я помню как плакал, давясь слезами,
Не потому что книга грустная, нет,
Просто надежда была на то, что в мире унылом самом
Я буду самый лучший и самый достойный человек.

Просто надежда была, и всё тут,
Быть может, она до сих пор сидит,
Но просто не хочет или не может
Наружу идти, чтоб исправить жизнь.

Надежда где-то в сердцах сидела,
Смотря на чей-то окровавленный рот,
На пальцы, изрезанные до беспредела,
На шею, на выступивший на лбу пот;

Она понимала, что здесь уж бессильна.
Я молча сидел, абсолютно один.
Я знал, что она тут ни в чем не повинна,
И не видел причины себя не убить.



Я убью себя прежде, чем
Меня размажут кулаком по стене.
Я убью себя прежде, чем
Меня втопчут в камень в сырой земле,
Я убью себя прежде, чем
Мне из груди достанут лёгкие и что-то между,
Я убью себя прежде, чем
Чужие руки погасят мою надежду,

Я убью себя прежде, чем
Они потушат в душе моей белое пламя,
Я убью себя прежде, чтобы тем самым
Унизить себя сильней их и больней.

Чтоб оскорблённым не быть от других,
Я сам пламя надежды своей погасил.