Две поэзии

В маленьком кафе у набережной сидели двое. За окном лениво катились волны, а на столике между ними остывал чай и лежали два блокнота — два мира, два языка, две вселенные.

Он писал о звёздах так, будто они — осколки разбитого зеркала, в каждом из которых тонет чей-то невысказанный крик. Она же видела в них бисер, нанизанный на нитку ночи, лёгкий и радостный, как детский смех.

— Вы слишком усложняете, — сказала она, осторожно переворачивая страницу его блокнота. — Здесь столько теней, что не видно света.

— А в ваших строках, — ответил он, не поднимая глаз, — слишком много света. Нет глубины. Нет боли.

Она улыбнулась, но в улыбке не было насмешки — только тихая грусть.

— Боль — не единственный путь к истине.

— А радость — не единственный способ её скрыть.

Они замолчали. Чай совсем остыл. За окном солнце коснулось воды, и небо стало похожим на её стихи — яркое, лёгкое, почти невесомое.

— Прочитайте что-нибудь своё, — вдруг попросил он.

Она вздохнула, открыла блокнот и прочла о ветре, который играет с листьями, как ребёнок с конфетными обёртками. Он слушал, и в его глазах что-то дрогнуло.

— Красиво, — сказал он наконец. — Но я всё равно не понимаю.

— А я не понимаю ваших звёзд, — ответила она. — Но это не значит, что они не прекрасны.

Он улыбнулся. Впервые за весь вечер.

— Может, в этом и суть? — спросил он. — Что поэзия — не про понимание. Про прикосновение.

Она кивнула. И в этом кивке было больше смысла, чем во всех их спорах.

За окном зажглись фонари, и их свет упал на страницы блокнотов — на осколки зеркала и на бисер звёзд. Два поэта, не понимающие поэзии друг друга, вдруг почувствовали, что им и не нужно понимать. Достаточно слышать.